Остров Согласия

ПОЗНАВАЯ СЕБЯ, ТЫ ПОЗНАЕШЬ ВСЕЛЕННУЮ!

Алексей Борычев
Поделиться через Facebook Поделиться
  • Записи блогов
  • Темы форума
  • Группы
  • Фото
  • Фото альбомы
  • Видео

Друзья у Алексей Борычев

  • Елена Орлова

Полученные подарки

Подарок

Алексей Борычев еще не получил(а) ни одного подарка

Вручить подарок

 

Страница Алексей Борычев

Последняя активность

Алексей Борычев обновил(а) свой профиль
Ноя 27

Информация профиля

Уважение ко всем и ко всему - Основной Закон сайта ОС. Вы согласны?
да
Оскорбления в общении, текстах неприемлемы. Вы согласны?
да
Мнение, высказанное каждым из участников - бесценно, если оно не имеет цели унизить, обидеть и ранить достоинство другого(других)
да
Соблюдение предложенных мне условий считаю для себя обязательным.
да

СТИХИ. 2001 - 2019. АЛЕКСЕЙ БОРЫЧЕВ

СТИХИ 2001---2019 ГОДЫ.  ИЗБРАННЫЕ СТИХИ И ПОЭМЫ


Пьяная зима

За белой скатёркой пирует зима.
Мадеру закатную хлещет.
И голосом вьюжным и сиплым весьма
Кричит несуразные вещи

На маленьких мальчиков первых снегов,
Смеющихся розовым светом,
На лица хмельные густых облаков,
Опившихся браги рассветов…

Пугливо звенит колокольчиком день,
Ведь сам он – лиловый бубенчик,
И – пьяный – такую несёт дребедень,
Что мир, хоть жесток и изменчив, –

Становится мягче, добрее, милей
И яства событий подносит,
А тёмные горести-беды людей
Настаивает на морозе.

И льётся печали лучистой вино
В сердец опустевшие кубки,
И светлое чувство влетает в окно
Подобием снежной голубки.


Зимний романс

Бутоном утреннего холода
В осинах солнце расцвело,
Востока облачное золото
Крошилось снегом, как стекло.

Пыльцой ложилось на дремотные
Деревья, травы и кусты,
Слепя воздушные, полётные,
Во мне живущие, мечты…

Избушка леса разукрашена
Огнистой краской января –
Хранит осколки счастья нашего,
Чтоб стала радостней заря

В бутоне холода рассветного,
В его алмазной тишине,
Чтоб чувства злого, безответного
Не обнаружилось во мне.

Чтоб светом льдистым, ослепительным
Сквозь блёстки кружев на кустах
Январь бесстыдно, упоительно
Поцеловал тебя в уста.

И чтобы этой лаской точною
В морозе льдистого огня
Январь поставил многоточие…
И… ты б забыла про меня!

Зимний ноктюрн

Светящийся шёлк берёз.
Седеющий дым осин.
И день – как всегда – вопрос,
Направлен
в ночную синь.

Но синь – высока, чиста,
И вряд ли ответит мне,
Зачем так судьба пуста,
Хотя и зовёт к весне?

Зима, не молчи! Зима!
Скрижали твоих высот
Истёрты былым весьма,
И горек закатный сок!

Я знаю – в случайных снах
Блуждая, давно погиб.
К чему же даётся знак –
Причудливых дней изгиб?

В рыдающей пустоте
Молчания твоего –
Ни ворона на кресте,
Ни голубя…
Ничего!

Скажи, почему слова
Твои так скупы, бедны,
Что кружится голова
От мраморной тишины,

От грусти твоих снегов,
От света твоих небес,
От скрипа моих шагов,
Неспешно ведущих в лес?..


Тени прошлого

- 1 -

В янтарно-снежном полусне,
Где пульс восьми вселенных бьётся
И душ томленье в тишине
Обожжено холодным солнцем,

Живут, как дружная семья,
Воспоминания о детстве.
От их присутствия Земля
На миг становится чудесней.

На миг зима воссоздаёт
Из памяти – былые зимы,
Их многоликий хоровод,
Моей тоской недостижимый.

Воспоминания живут
В своём особом измеренье,
Но мне заметны наяву
Их серебрящиеся тени…

- 2 -

В январской тлеющей золе
Иду по снежным дням устало
И вижу я в закатной мгле
Всех тех, кого давно не стало.

Сгорает памяти свеча,
Пред ней – они ещё живые.
И всё стоят, и всё молчат,
Времён былых сторожевые.


Алмазная заря

Я жил один в пещере диких снов
И страх ко мне являлся из болота.
И от его колючих, злобных слов
Я забывал мечты моей полёты.

Из дальних гор гиены пустоты
Ко мне бежали, чуя смрадный запах
Покорно истлевающей мечты,
Когда горел огнём лучистый запад.

Алмазная заря ко мне пришла
Из дальних гор, из царства самоцветов,
И мой приют, в котором столько зла –
Вдруг озарился невечерним светом.

Алмазная заря пунцовой мглой
Звала меня к высокому чертогу,
И я пошёл, царапая стекло
Унылых дней, смелея понемногу.

Я шёл в туманных буковых лесах
В страну зари, пока хватало силы,
И видел меж стволов на небесах
Сжигавшее тоску и страх светило.

Вот, наконец, пришёл в долину я,
Где сотни зорь с небес в меня глядели,
И позабыл все скорби бытия,
Живущие в покинутом пределе.


Феврали

Как светлы и чисты феврали.
Как звенит и поёт гулкий лёд.
И летают мои корабли.
И хрустален их лёгкий полёт.

Веселее напевы разлук
И просторно предчувствиям тут,
Где леса убегают на юг,
Где лиловые тени цветут.

Аромат апельсиновых зорь
Переспелые дали струят.
Осыпается с неба лазорь
Лепестками забытых утрат.

Назови предвесенние дни
Именами свирельных ветров
И смотри, как сгорают огни
Серебристых лесных вечеров.

Если север стоит за спиной,
Твой суровый земной визави,
Назови свою зиму весной.
Назови. Назови. Назови.


Научи грустить небеса…

Надо же, февраль-то какой!
Недоверчив. Суетен. Тих.
И своей светящей рукой
В темноте судьбы пишет стих.

Из лазури выкован лёд.
И блестит свечой на ветрах.
По ночам печально поёт
Синеокий вкрадчивый страх…

Надо же, февраль-то какой!
Ни вперед взглянуть, ни назад…
И покой его – не покой.
И слеза его – не слеза!

Колокольчиками ночей
Синева его отзвенит
И в реке весенних лучей
Захлебнётся снова зенит.

Рассмеются вновь небеса,
Прибегут к тебе сквозь окно –
Показать весны чудеса,
Улыбайся им, слышишь, но…

Если вечно грустный ты сам,
И тебе невзгода грозит,
Научи грустить небеса.
Пусть печаль твоя в них сквозит.


Винный день…

Сегодня винный день – я наливаю
Перебродившей зимней тишины
В бокал небес, где плещется живая,
Как рыбка, долька палевой луны.

И пьёт напиток память, злая память,
Почуяв хмель несбывшихся времён,
И, не допив, в бессилье засыпает,
И видит сон, убитый прошлым сон!

Тот сон лежит в канаве у дороги,
За сотни вёрст от сёл и городов,
В которых я писал пустые строки
Под шум пустых, бегущих вдаль годов.

В его глазах звездой мерцает детство,
А на щеке ещё горит слеза,
Быть может, капля юности чудесной,
А может быть, и старости роса…

Сегодня винный день – я намечаю
Споить не только память, – и печаль! –
О жизни, что была тогда, вначале,
Когда весну я каждый день встречал.

Пускай же, память спит. Невероятно,
Как без неё прозрачны те миры,
Куда апрель ступает аккуратно,
Не зная ни печали, ни хандры!

Втроём

Я помню день, взлетевший грустной птицей
Над полем увядавших васильков,
Что мог другому только лишь присниться:
Столь было всё торжественно, легко!

Мы шли втроём по лугу, полю – к лесу.
С небес с утра струилась тишина,
И каждый миг имел так много весу,
Так много счастья, грусти и вина!

Я пил его с полян, залитых светом,
Из ковшика сыреющих чащоб…
Тогда уже заканчивалось лето
В судьбе, в душе, в природе, но ещё

Из утренних туманов улыбалось
Холодным недоверчивым лучом.
И эта обольстительная малость
Пронзала сердце сладко, горячо!

Я помню тех смеющихся, весёлых,
Кто шли со мной в лесное никуда,
Под шёпот колдовских столетних ёлок,
Считавших проходящие года.

И мы в лесном покое проходили,
Смеялись, рвали польские грибы…
И не пойму я – мы ли это были
Иль счастья тени в зареве судьбы?

Березняки, болота и пригорки
Уже впитали оцет новых лет…
Как мне сегодня горько, очень горько
За тех двоих, кого давно уж нет!

За тех двоих, которые так ярко
Нарисовали солнечный денёк,
Что мне дороже всякого подарка,
Особенно, когда я одинок!


Вино, хрусталь, янтарный вечер…

(триолет) - 14 -

Вино, хрусталь, янтарный вечер
И тайны чёрная фата…
Мне подарила темнота
Вино, хрусталь, янтарный вечер.

И мир казался бы увечен,
Когда б не пряная мечта:
Вино, хрусталь, янтарный вечер
И тайны чёрная фата.

Полдневным зноем…

Лесная глушь дымит полдневным зноем
И по глухой тропинке я иду –
Туда, где посчастливилось весною
Поймать с небес летящую звезду.

И, словно на секунду, на мгновенье
Преобразилось всё, что было здесь
До истины, несущей откровенье
О будущем. Как будто в край чудес

Попал, и оказался вне пространства,
Вне времени, вне плена всех причин,
И, находясь спокойно в этом трансе,
Познал я суть скрывавших мир личин.

Потом весны прищуренное око
Глядело пустотою на меня,
И мысли воспарили так высоко,
Что детские вернули времена.

И память яркий день нарисовала,
Весенний незабудковый денёк,
Где было всё, чего сегодня мало,
Сегодня, где я зол и одинок…

А там летают осы и стрекозы,
А там большие майские жуки…
И колыбельно шелестят берёзы
И пар струится тихо от реки.

Лесная глушь дымит полдневным зноем,
Ни шороха, ни звука. Тишина…
Лишь лёгкий отзвук под голубизною,
Что принесла мне памяти волна.


Декабрьское

Угол дома заалел, лихорадкою
Заразилась высота и закашляла.
Это в мир пришёл декабрь, и украдкою
По забвению раздал в сердце каждому.

И дворцы весны в сердцах вмиг порушились.
И восток оскалил пасть угрожающе,
И стреляла пустота без оружия
Пулей снежной тишины в окружающих.

Угол дома заалел, и встревожилось
Позабытое в снегах отошедшее,
Обратило мысли все в злое крошево,
И брело по тяжким снам, сумасшедшее…

Я стою среди рассветного пламени,
Обжигающих ветров злого севера
Под горячею тоской снежной замети
И вдыхаю небеса, цвета клевера.

И по венам дня струится молчание
Бесконечное, тревожное, гулкое,
По снегам крадутся тени печальные
И блуждают, словно псы, закоулками…

Ближе к вечеру кораблик спокойствия
Проплывёт по тихой заводи времени,
Привезёт из дальних стран продовольствие –
Сны цветные – для души исцеление.

Вечерняя верста

На донцах луж апрельских
Дремала темнота,
Мелькала, как по рельсам,
Вечерняя верста.

И ехал тёмный поезд
Пространства моего
В былое время, то есть
В отсутствие всего:

В отсутствие надежды,
В отсутствие мечты...
Легко пронёсся между
Чрезмерно и почти.

Лесной версты вагоны
Навстречу мне неслись,
Бежали под уклоном,
Похожие на жизнь.

И мшистые вокзалы
Столетних сосняков
Грустящими глазами
Смотрели из веков

На поезд, что проехал
Сегодня мимо них,
И, словно на потеху,
Сложился в этот стих.

Кто-то знакомый…

Полночь. Апрельские звёзды
Тихо рыдают в ночи.
Капают, капают слёзы.
Ртутью мерцают лучи.

Влажная тёплая юность
Тьмой безголосой поёт.
Зеленоватая лунность
Льётся на тлеющий лёд.

Кто-то знакомый по чаще
Тихо блуждает в ночи.
Слышишь, всё громче и чаще
В сердце тревога кричит.

Слышишь, как сладко тоскует
Прошлое в наших сердцах.
Кто-то знакомый ликует,
Шёпотом славя Творца.

Ночи погасшее око
Грустью мерцает моей.
С нами пространство жестоко.
Будет ли время добрей?..

Судеб кровавые жала
В детские жизни впились.
Может, поэтому мало
Длилась беспечная жизнь?

Памяти скинув запреты,
Выжег нам души пожар,
И позабыли мы где-то
Детства блистающий шар

Знаю – зловещею ночью –
Он освещал бы пути.
Кто-то знакомый мне очень
Шепчет:
его не найти!


Апрельское

Я слышу шорохи апрельских
Зеркальных сумерек болот,
Когда мечты, как погорельцы,
Переплывают душу вброд.

Сбежав от чувственных пожарищ
В прохладу зыбкую трясин,
Где дна тревоги не нашаришь
Среди берёз, среди осин.

О, эти чахлые берёзы!
Как вы нездешни в поздний час:
Когда закат роняет слёзы,
Я не могу смотреть на вас.

Тоской истерзанные судьбы!
Зачем, к чему влечёт вас жизнь,
Без смысла всякого, без сути,
Как ржавый старый механизм.

И луч заката на осинах
Похож на блик небытия;
И, словно след сырой лосиный,
В лесу блуждает жизнь моя.

В потоки странных тёмных строчек
Сознанием оттенена,
Среди осоки, хлюпких кочек
В туманах прячется она.

Когда весна коряво, дико
Бредёт во мшистой мгле болот,
Пространство криком, птичьим криком
Меня в грядущее зовёт.

Но я смотрю, как погорельцы
Былых страстей плывут туда,
Где нет тепла огней апрельских,
Но где покой и холода.

И в невозвратных топях этих,
Средь ядовитых, злых ключей,
О дальнем я припомню лете,
И жизнь почую горячей!

Я шёл дорогой тайной…

Я шёл дорогой тайной
В серебряных лесах,
Ведом тоской случайной,
Звездою в небесах.

Туманные поляны
Скрывали от меня
Тот мир забытый, странный,
В котором времена

Сплетались, словно змеи –
Грядущее с былым,
Где был я добрым, смелым
Предчувствием храним.

Дремали сладко ели
И пела тишина
Сиреневой свирелью,
Весны вином пьяна.

Я шёл туда, откуда
Болотных светляков
Мерцающее чудо
Простор дарить готов.

Туда, где пенье звонкой
Полночной тишины
И звук печали тонкой
Заметнее слышны.

Туда, где улыбнутся
Покой, восторг, мечта,
И губ моих коснутся
Палящие уста.

Аксиома заката

Аксиома заката легка и проста,
И прописана солнечным светом
На густых временах, на осенних холстах,
Но темна и печальна при этом.

Теорема рассвета премного сложней
И начертана лишь половина
На горах и на скалах кочующих дней,
Где грохочут событий лавины,

Где меж прошлым и будущим – свет января,
Невозможное будто возможно,
И в созвездий ряды разлагает заря
Этот свет, не спеша, осторожно.

Злого счастья елей бесконечно лучист,
Но дурманит тоски ароматом.
Дописав теорему рассвета, учись
Позабыть аксиому заката

Одной минутой прошлого храним…

Одной минутой прошлого храним,
Я выйду в холод поздних дней согретым,
Рассею дым, событий скорбных дым,
Заставлю дух остаться молодым,
И средь туманов сам растаю где-то.

Но мысль моя болотным светляком
В сырых лесах по кочкам будет прыгать,
Пока ночами призрачно кругом,
И нет тебя… и грусти жёлтый ком
Подвешен, будто лунная коврига,

На облаках в конечной пустоте,
В молчании трясин, густом, суровом,
Где все, кто здесь – чрез миг уже не те…
Где нет креста, но все, как на кресте,
Где не найти живого звука, слова.

И – лишь покой, забвенье и покой
Поют ночною птицею о вечном,
И нет ни лжи, ни правды никакой
В том, что не станет озером, рекой –
В болотной жиже, тягостной и млечной.

Но мысль живёт – то бликом, то огнём,
Шипит в воде, отравленной и горькой,
В кудрях дерев колышется дымком,
И, снова обращаясь светляком,
Кому-то светит с кочки иль пригорка.

Кому?.. Тебе, погасшая звезда,
Чей свет летит ко мне через парсеки,
В иных мирах рисуя те года,
Которые пропали навсегда,
Где мы клялись быть солнцами навеки!


Вода скорбей

Вода студёная скорбей
Сочится из гнилых трясин...
А где-то в мыслях о тебе
Судьбы играет клавесин.

И времена мои поют
О всякой пошлой ерунде -
О том, каков он был, уют,
Когда весна цвела везде.

Когда весна цвела всегда
И умирали январи.
О, те далёкие года
Прекрасны, что ни говори!..

И домик с окнами в мечты,
И мая сладкий пирожок -
Такой была со мною ты.
Нам было слишком хорошо!

Но вот беда – в сырой глуши
Из почвы кислой, торфяной,
Где тихо дремлют камыши,
Залепетал родник лесной.

Из родника в тоске болот,
В змеино-злобной тишине,
Холодноватая, как лёд,
Вдруг потекла вода ко мне.

Туман над ней – как навий яд,
Сама она – вода скорбей.
Мечты исчезли все подряд,
И стало пасмурно в судьбе.

Весна погибла в чёрной мгле,
Пропала ты во тьме времён;
Мне стало тяжко на Земле.
Я погрузился в тёмный сон.

Но даже в этом тёмном сне
Я вижу воду родника:
Вода скорбей спешит ко мне.
Смеётся смерть издалека.

Не надо ничего…

Не надо ничего… букет
Пылает ярко в вазе.
И слово тихое «привет»
Я слышу в каждой фразе.

Окно. Весна. И небеса.
И то – что с нами было…
Опять листва… Опять гроза.
Легко. Свежо. И мило.

И только там, где чей-то сон
Гуляет важно, гордо,
Закатной грёзе горизонт
Располосует горло!

Зимней ночью

Я за дверью услышал шаги.
Постучали в мой дом поздней ночью.
За окошком не видно ни зги.
Лишь тревоги колючие очи.

Слышу стоны за дверью и плач.
Женский голос лепечет негромко:
«Я замёрзла! огня бы! тепла!..
Тяжела за плечами котомка…

Я из дальних пределов иду,
Возвещаю о будущей жизни;
Одиноким, попавшим в беду
Отгоняю печальные мысли.

Я скажу, где блуждает оно,
Ваше робкое тихое счастье,
Сколько жизней прожить суждено,
Сколько радостей в них и напастей…

Замерзаю. Впустите меня.
Из котомки кристалл я достану:
В нём заблещут мечтой времена,
Беззаботной мечтою и пьяной.

И танцующей будет судьба.
А миры, что хрустальны и хрупки,
К вам с небес прилетят. Ворожба
О грядущем – невинней голубки».

Я у двери стоял и внимал
Этим жалобам тихо, но злоба
Заточила внезапно кинжал,
И сказал я в безумном ознобе:

Убирайся в пределы свои,
Не хочу непонятных пророчеств.
Знаю – клятвы слепые любви –
Суть истоки земных одиночеств.

Убирайся! Не верю тебе!
Замерзай, оголтелая ведьма!
Я не верю, что племя скорбей
В состоянье с тобой одолеть мы!..

Слишком горестно стало вокруг,
Слишком тягостно и безнадёжно.
Словно в чёрный магический круг
Я ворвался вдруг неосторожно…

И за дверью опять тишина,
И рассвета бутон расцветает…
Может, правду сказала б она,
Только правда её не святая!


Горчат сырые дни…

За далью даль, за болью боль.
Горчат сырые дни.
Дымят зажжённые судьбой
Лиловые огни.

А рядом – тихое «хочу»
И громкое – «молчи»,
Верны озябшему лучу
В остывшей злой ночи.

Качают времена корвет
Пространства моего…

За светом – тьма, за темью – свет,
И больше ничего!


И то, что с нами было…

И то, что с нами было,
И то, что с нами будет –
Осенних дней остылых
Сгорающая груда.

Осенних дней ненастных
Шуршали листопады,
Я просто верил в счастье,
А ты – лишь в то, что надо…

Забыли о грядущем,
Прошедшее истлело.
В нём были наши души,
Высокие пределы!

Ах, прошлое!.. поляны,
Облитые росою.
И привкус детства странный.
Объятья под грозою…

Луна, ручей и полночь.
И тени за оврагом.
Хрусталь, до края полный
Веселья бодрой брагой.

Тот мир, что чувством вышит,
Разрезала разлука.
В былое не гляди же.
Обманываться глупо!

Ведь то, что с нами было,
Как то, что с нами будет –
Осенних дней остылых
Сгорающая груда.


А будет ли лучше?..

Мерцающий храм запоздалого лета
Над мёртвой землёю судьбы возвышался,
И звонкие чувства слагались в куплеты,
Тоске не оставив и малого шанса.

И мы под его куполами бродили
И слышали юностей поздних хоралы,
Но то, во что верили, что мы любили –
Последней свечою уже догорало…

Я помню – в сады, где петунья покоя
Цвела, выходили из храма неспешно,
И ловкое счастье незримой рукою
Срывало цветы беззаботности грешной.

Я помню озёра в саду и прохладу,
Времён переспелых огромные вишни –
Для мыслей простор и для чувства усладу,
Где счастье спокойно, почти неподвижно,

Стояло, одетое в пёстрое солнце,
И кроткие лилии вальс танцевали.
Теперь это помнить нам лишь остаётся.
А будет ли лучше? – не знаю!.. едва ли.

Тенями играло лето…

Тенями играло лето.
Лето играло тенями.
Солнечные куплеты
Были пропеты днями.

Были пропеты небом,
Лесом, землёй, травою…
Ярким полдневным светом.
Тлеющею золою…

Сердце омыто счастьем -
Радужными дождями,
В небе порхали страсти
Бабочками,
мотыльками.

Кто-то, смеясь украдкой,
Тихо прошёл по лету
С пухлой стихов тетрадкой,
Медленно канул в Лету.

Тонкий и серебристый
Пел тенорок июня
Арию солнца, листьев,
Звонкого полнолунья.

Но провиденье слепо.
Выжжено всё огнями…

Помню, играло лето.
Сказочными тенями.


Скажи, мой друг!..

Былых огней холодное качание
И дым, летящий над сырой золой.
Забытых дней скрипучее звучание.
Прошедшего разбитое стекло…

Скажи, мой друг, зачем же всё тревожнее
Над нами бьют в набат колокола?
Я с каждым днём всё тише, осторожнее
Творю свои обычные дела.

Хожу по нелюдимым грязным улицам,
И никого!.. ты слышишь, никого!
Домишки постаревшие сутулятся
И ожидают часа своего…

И дым, о Боже, дым клубами синими
Бежит, бежит по мокрой мостовой,
И вдалеке, свиваясь в кольца, линии,
Плывёт над рощей, над её листвой.

За городом в лесу, в горчащем воздухе –
Я слышу аромат былых времён,
Играющих в далёкий мир со звёздами,
В тот мир, что мне является как сон.

О нет, я не прошу о возвращении
В забитое, забытое «тогда»,
Но Господа молю об укрощении
Сил памяти, затем чтоб навсегда

Я отказался верить в это прошлое,
Что тихой тенью встало за спиной,
И чтоб событий яростное крошево
Мелькало, словно блики, предо мной!

Грядущего стозвонное звучание
Пусть оглушит меня, мой прежний мир,
И лёгких дней весёлое качание
Разбудит счастья солнечный клавир!

Кто явился ниоткуда…

Ночью тёмной, ночью тихой,
Ты, стоящий за спиной,
Не буди земного лиха,
Не безумствуй надо мной!

Я так свято верил в чудо,
В сострадание людей
До поры, как ниоткуда
Ты явился, лиходей.

И в унылое ненастье
Обратил мои года.
Я с тобой забыл о счастье,
Мне казалось, навсегда!

И когда по переулкам
Я бродил неспешно днём,
Слышал смех протяжный, гулкий,
Обжигающий огнём…

И сейчас твоё дыханье
Слышу, шум в твоей груди,
Будто веток колыханье
Где-то рядом, позади.

Но сегодня чей-то шёпот
Мне донёсся из болот:
Кто доставил столько хлопот –
Обязательно уйдёт.

Видишь, пламя загорелось
Посреди седых трясин,
Собери всю волю, смелость
И ступай к нему один.

Совершится снова чудо,
Если ты придёшь туда.
Кто явился ниоткуда –
Тот и сгинет в никуда!

Не мякоть судьбы…

Не мякоть судеб, а растаявший воск,
Не ливни, а лики событий.
Кораблики бликами северных звёзд
Плывут по просторам наитий.
Плывут по просторам печальных сердец –
Свидетелей счастья и горя –
Туда, где земля бесконечных чудес
Омыта люпиновым морем.

Там бродит одетое в ясные дни
Невинное пёстрое счастье,
Лиловых стрекоз возжигает огни
И рубит невзгоды на части.
Там зависть уснула, гордыня ушла
В пространство иных измерений;
От чёрных наветов, печали и зла
Остались унылые тени.

Оранжевый день там струится в ночи,
Зимы никогда не бывало.
Весёлое время покорно молчит
В просторах энмерных кварталов…
Смотри: на плече синеглазой весны
Поёт нашей юности птаха.
Мы молоды! счастливы! мы влюблены!
Не знаем, что будущность – плаха!..

К чему же стремятся, к какому огню
От горя ослепшие жизни?
Их души в мечтах навсегда сохраню
До смертного часа, до тризны.
Стремятся по росным лугам и лесам
В забытую старую сказку…

А ты, моя милая, даже я сам –
За ними ступаем с опаской...


Явленный на Землю…

Ты явился снова,
Тихий человек –
В царстве змея злого
Прожигать свой век.

Здесь с тобою будет
Белая печаль,
Плачущие люди,
Плачущая даль.

На звезде далёкой
Твой расчерчен путь,
Но судьба жестока:
Ты о нём забудь!

Звёздными ветрами
Ты заброшен к нам,
Чтобы горе с нами
Пить напополам.

Чтобы лабиринты
Всех земных дорог
С кем-то
иль один ты
Одолеть бы смог.

Но – с тобой одна лишь
Белая печаль.
С нею и отчалишь
В плачущую даль.

Полетишь в туманах
На крылах тоски
В ласковые страны,
Что к мечте близки.

Но во мгле холодной
Посреди болот
Нежитью безродной
Кончишь свой полёт!

Зачем вы, нежити болотные…

(поэма)

Зачем вы, нежити болотные,
Ко мне явились в поздний час.
Трясин дыхание холодное
Как будто оживляет вас,
И вы, забыв свои пристанища,
Какие ищете места ещё!

Вот вы стоите здесь, на острове,
Куда я шёл пятнадцать вёрст,
И взгляды тусклые, но острые,
Как жала пчёл, как иглы звёзд,
В меня, наивного, вонзаете,
И звёздно плачут небеса, и те

Деревья, хилые, увечные,
Что время тихо стерегут,
Пролив покой в просторы вечные,
Где навий распростёрт уют.
Чего хотите вы, нездешние,
От человека, злого, грешного!

Да, грешен я, и лишь поэтому
Вы бродите вокруг меня,
Могильным холодом согретые,
Лучами лунными звеня.
О, эти ваши полнолуния –
Страстей загробные безумия!

Вот ты, нелепое создание,
В лучах луны среди осин! –
Зачем рождаешь ожидание
И веру в то, что не один
В мирах забытых и потерянных
Живу я, злой и неуверенный

Ни в чём – ни даже в дальнем пламени
Иной мечты, иной тоски,
Ни в памяти истёртом хламе, ни
В потерях, чьи часы близки…
На что, на что вы все похожие –
Болот бесплотные прохожие?!..

Гляжу: мерцающая женщина,
Бела, как магний, нагота,
Холодной похотью увенчана!..
Свивает навья красота
Непостижимое пленение
Из нитей гаснущего тления.

Улыбка – влагой напоённая,
Теплом ирисовых долин,
Веками скорби утомлённая –
Во мне рождает страсть и сплин.
Но миг один… и тьмой безглазою
Она слита с туманом, связана…

А это кто? – корявый, маленький –
Из топи вылез и исчез –
Расцвел цветком горящим, аленьким
И озарил болотный лес,
Просторы серые, унылые
И кочки, схожие с могилами.

Меня прозрения лишившие,
Виденья медленно бредут.
Повсюду пятна, сны ожившие…
Как в лихорадке, как в бреду -
Я вижу в этом скорбном шествии
Тебя, Царицу Сумасшествия.

И вспоминаю годы давние
И чёрные твои дела.
За них в пределы злые, дальние –
В долину скорби, бед и зла
Перенесло тебя забвение,
И я забыл про вдохновение.

Хожу сюда по лесу лунному
Уже пятнадцать долгих лет:
Удастся ль мне, почти безумному,
Найти твой дух, найти твой след…

Но чем черней была ты ранее,
Тем ярче разочарование!..

Звёздный мост

(поэма)

В тяжёлых вздохах злых трясин
Я слышу голос вельзевула,
Когда в тоске иду один
Туда, где суетность уснула.

Туда, где ирисы цветут
Слегка шипящим синим ядом
И проливают пустоту
Тревожной ночи где-то рядом.

И кто-то лунный по земле
За мной крадётся сладкой тенью,
И плачут нежити во мгле,
И пахнут сонные растенья…

Простор угрюм, простор суров,
И заострён луной, как спица,
И в многомерности миров
Иглой в грядущее вонзится...

До горизонта – камыши,
Да бугорки корявых кочек
В туманной слякотной тиши
Жуют сырой тоски кусочек.

И – никого… ни огонька…
Ни чьей души, лишь тлеет запад.
Да с облаков, издалека,
Струится странный лунный запах.

А на востоке – две звезды:
На черни чёткие две точки,
И слышен голос: к ним иди
И прыгай – с кочки да на кочку.

И не спеши: одна звезда –
На небе – вовсе не померкнет,
Другая – блик звезды, всегда –
Напоминание о смерти

Когда пройдёшь семь тяжких вёрст,
Возникнут звёздные ступени,
Ступай на этот светлый мост –
Живи в отдельном измереньи.

В том измеренье времена
Твоим страстям покорны будут,
И дней унылых пелена
Блеснёт, похожая на чудо!

И цепи тягостных причин
Падут, мечты освобождая.
Судьба рассеет сонм личин,
Покорная и молодая.

И жизнь, как пенистый нектар,
Испита будет не однажды,
И никому взамен сей дар –
Не думай даже – не отдашь ты!

Но не гляди с того моста
На воду – там, где отраженье
Своё оставила звезда,
Иначе времени движенье

Преобразуется в круги.
В одном ты будешь вечный пленник
Жестокой дьявольской руки
И раб тоски, страстей и денег,

Из года в год, из века в век,
Покуда злоба не уснула, –
Ты – слабый грешный человек -
Вассалом будешь вельзевула.


Почему сегодня холод?..

Почему сегодня холод?
Почему сегодня мрак?
День сомнением расколот,
И в душе лютует страх.

Слякоть. Осень. Дует ветер.
Опустел весёлый сад.
А так хочется, чтоб светел
Был мой мир, как век назад…

Подхожу я ближе к дому,
Чую – дверь не заперта.
Чую – кто-то незнакомый
Ждёт за дверью… Пустота

Не бывает слишком тихой,
Не бывает неживой.
И душе печально, дико,
Будто кто пришёл за мной.

Дверь со скрипом отворилась,
А за нею – чернота,
Да страстей погасших стылость.
А в углу смеётся та…

Та, что время не отсрочит
И придёт, когда не ждёшь…
А столбцы корявых строчек
Смоет дождь. Осенний дождь!


Уснувшая тишина

Заблудившись между елей,
Тонким голосом свирели
Разрыдалась тишина,
Брагой вечера пьяна.

На тропе вечерней, мглистой
Сквозь апрельскую весну
В мягкой шапочке из листьев
Кто-то кликал тишину.

Раздавался по туманам
Чей-то звонкий голосок
Средь густого балагана
Оживающих лесов.

Оживающих, смотрящих
На весну во все глаза,
Голосами птиц звучащих
И прозрачных, как слеза.

И напрасно кто-то кликал
Тишину – она спала
До зимы в цветенье бликов
У елового ствола.


Закольцованность


Ты видишь ли, как замедляется время
Вблизи сингулярностей наших невзгод?..
Когда осыпаются звёзды прозрений –
Пустеет энмерных чудес небосвод.

И мы зажигаем последние свечи
И трогаем памятью чью-то звезду,
Которой не стало… утешиться нечем…
И мы погибаем в таком-то году.

Но дух – нашей плоти – неважный союзник,
И он отдыхает до срока, один,
Причин и времён переменчивый узник,
Пока на планете – лишь рок - господин!

Но знаю, что будут иными пространства,
Что будет разломана времени клеть,
Что выход найдётся из скорбного транса,
Лишь нужно немного совсем потерпеть!

И долы заблещут иными огнями,
И то, что погибло, воскреснет в мирах,
Где мы, пресмыкаясь, влачились тенями,
Но снова живое рассыплется в прах!

И круг превращений, мой друг, бесконечен,
Пока атманических сил полнота
Горит, будто солнце,
но солнце не вечно,
Не вечно! ...рассеет его чернота!..

Два ириса

В бессмертной болотной глуши
Два ириса сонных качаются –
Дыхания два, две души,
Живут, в постоянстве отчаявшись.

Под ночи бездонную песнь,
Под чёрною мглой одиночества –
Кого же зовут они здесь –
Поведать лесные пророчества!

Белеет болотная ночь,
Болеет, слепая и старая,
И лечат её под луной
Два ириса сонными чарами.

Как змеи, снуют времена,
И песня далёкая слышится,
Но в полночь встаёт тишина,
Лишь ирисы тихо колышутся.

За что же Господь две души
Обрёк на печаль и страдание?..
Но в их шелестящей тиши,
В их гибели – очарование!

Восток розовеет уже,
И легче, свободнее дышится…
Прижавшись душою к душе,
Два ириса спящих колышутся.

А днём разгорится пожар.
Трясина вскипит, запузырится.
И в душном огне камыша
Погибнут, погибнут два ириса.


Больше, чем есть…

В каждой игрушке больше, чем есть!.. В каждой игрушке...
Грань бытия. Слёзы и плач. Порох и пушки…

В каждой слезе плавится лёд смелой улыбки.
В белую ткань прожитых дней вшиты ошибки.

Сколько осталось? Сколько сбылось? Важно ли это,
Если всю жизнь смотрит в тебя ствол пистолета?..

Знаю, что есть больше, чем смерть: нечто такое –
Что веселей праздного дня, тише покоя.

Но бытие слепо, как ночь в пене заката,
И расщеплён в наших сердцах времени атом.

И потому скрыто от нас некое нечто,
Что – вне пространств, что – вне времён, что – бесконечно!

В каждом, кто есть – больше, чем есть; больше, чем было.
Чувство и мысль, память и страсть – наши могилы!

Припомни прошедшее…

К чему эти блики на чёрной стене?
Ничто ни тебе не поможет, ни мне.
Расколется звёздная полночь!
И будут бродить по Земле времена,
Как вьюги, как звёздные искорки сна, -
В просторе, забвением полном.

В лесах – жемчуга, а в лугах – серебро.
Молчаньем повенчаны Зло и Добро.
О, где вы, искатели правды!..
Так холодно, зябко, что мне не дойти
Туда, где скрещаются наши пути;
Проблещет свинцовое завтра.

И осень, слагая свою пастораль,
Рассеет бессмертье, навеет печаль;
Сомненья – по кругу, по кругу!..
Но снова кораблик в апрель поплывёт,
И снова к весне оживёт небосвод,
Послушный апрельскому звуку.

И солнечной розы прозрачный цветок
Уронит и мне, и тебе лепесток. –
Возьми его ты и, конечно,
На стену и блики смотри сквозь него.
Но если опять, кроме них, – ничего, –
Припомни прошедшее нежно!

Вот так проходит всё…

Вот так проходит август.
Вот так проходит всё…
И снова зимний Аргус
Нас погружает в сон.

Но если бы лишь зимний.
Но если бы лишь сон:
Я стаей снега синей
В былое унесён!

Знакомый дыма запах.
И детства яркий свет.
Иди на север, запад…
Былого мира – нет!

Его давно не стало.
А был ли он тогда,
Когда все дни устало
Тянулись, как года?

И каждая минута
Вмещала целый день,
И важной почему-то
Казалась дребедень.

Не спрашивай… не помню…
Не важно – не был… был…

Паркет лучистых комнат…

Мой Бог,
я всё забыл!..

МЕТАФИЗИЧЕСКИЕ ТРИОЛЕТЫ

Метафизический триолет 1 ( - 15 - )

При повышенье измерений –
Причины более просты.
И мы – не более чем тени –
При повышенье измерений.

Смотря на горних сил творенья,
Легко поймём – и я, и ты:
При повышенье измерений
Причины более просты.

Метафизический триолет 2 ( - 16 - )

Энмерный мир намного лучше:
Там упрощён закон любой
И предсказуем каждый случай.
Энмерный мир намного лучше!

И даже истин яркий лучик
В нём замерцает пред тобой!
Энмерный мир намного лучше:
Там упрощён закон любой.


Метафизический триолет 2 (второй вариант) ( - 17 - )

Энмерный мир намного лучше:
Там упрощён закон любой.
Распоряжается судьбой
Энмерный мир намного лучше.

Предсказан будет каждый случай
В том мире с лёгкостью тобой.
Энмерный мир намного лучше:
В нём упрощён закон любой.

Кипят котлы июльских гроз…

Кипят котлы июльских гроз,
Готовя нам с тобою крепкий
Настой настурций, калл и роз.
Трещат берёзовые ветки.

И я стою в грозу у клумб
И жадно пью его из кубка
Густых небес,
от счастья глуп...

И день – как белая голубка.
И ночь – как чёрное перо
Какой-то неизвестной птицы,
Летящей из иных миров,
Под ноги нам с тобой ложится.

Кипят котлы июльских гроз,
И закипает всё на свете:
И жизни едкий купорос,
И грог грехов, и страсти ветер…

Я знаю – станет мир иным,
И что блестело – потускнеет.

Рассеется ль мечта, как дым?..
Нет!

Мы ещё придём за нею.


Куплеты ("Вижу птица, вижу сокол...")

Вижу птица, вижу сокол,
Вижу талая вода.
Устремляется высоко
Вековое никогда.

Устремляется, стремится
Дотянуться до того,
Чьих усилий злая спица,
Ах, да не свяжет ничего!

И лепечет под ногами
Землеглазая весна.
Удивлёнными кругами
В нас уходят времена.

Угрожающим распадом
Заболела пустота.
Беспокойства красный атом
Расщепляет немота.

Вижу птица, вижу сокол,
Вижу талая вода.
Устремляется высоко
Вековое никогда.

Зелёные блёстки. Лиловые брызги...

Зелёные блёстки. Лиловые брызги.
Берёзовый лес изумрудной души.
Читаю в траве бесконечные списки
Весенних событий в листвяной глуши.

Поляны смеются ромашкой. Болотце
Морщиной коряг улыбается мне.
А временем прошлым пропахшее солнце
Кукушкою плачет в лесной тишине.

Здесь нет никого и, наверно, не будет –
До вечера, ночи, до нового дня.
Пропавшие люди! Пропащие люди!
Забудьте, забудьте про лес, про меня!

Здесь горе уснуло, и счастье уснуло.
Остались забвенье, спокойствие, сон.
Анютины глазки – слезинки июля –
Я вашей печалью в себя унесён.

И бликами плачут пространство и время,
Но плачут спокойно, легко и светло.
И чьё-то крыло из иных измерений
Полдневным покоем на плечи легло…


В покоях февраля

Осиновое солнце февраля.
Теней искусство. Щебетанье бликов.
И день лесной –
насмешка короля,
По облакам бредущего со свитой.

Цвета предощущения весны
Застенчивы пока, хоть и капризны.
И мир завис в туманах белизны
Меж скалами кончины, страсти, жизни.

В покоях февраля царит покой.
Но комнаты его белей и ярче!..
Вбегает в них насмешливый такой –
Лиловоглазый март – кудрявый мальчик.

И волосы, как золото, блестят.
Лиловые глаза полны лукавства.
Не поспешил бы ты, небес дитя!
Поют, звеня, продрогшие пространства…

Вне времени рождаются миры...

Вне времени рождаются миры,
Вне времени, причины и пространства.
И каждый проживает до поры,
Пока не станет тенью или царством.

Вот так… вот так и мы с тобой живём,
И царство света путается с тенью.
Вчера ещё была ты божеством,
Сегодня ты – погибшее растенье!

Всё обратимо, зыбки все миры –
И твой, и мой. Предел релятивизма
Для чувства и прозрения закрыт,
Как тайна смерти или счастье жизни.

Так будем поклоняться красоте,
Лучу и ночи, трепетному мигу.
Узнаем тайны знаком на листе,
Открыв случайно найденную книгу.

И это всё, что можем ты и я…
Но даже то, чего никак не сможем,
Заполнит все пустоты бытия,
И лёгкий ток пройдёт по нашей коже…


Светло дрожание струны...

Светло дрожание струны
Лесных апрельских дней.
Кольцо берёзовой весны
Смыкается тесней.

Стеклянный солнечный сосуд
Наполнен по утрам
Огнем расплавленных минут,
Цветением костра.

Сгорают спички вечеров,
И сквозь закатный блеск -
Загадочный иных миров
Зеркальный арабеск.

Тропинки юности видны,
Как тени при луне.
По ним весны гуляют сны
В сквозной голубизне.

Звенит апрельская струна,
Совсем недалеко.
Оранжевые времена
Поют светло, легко!..

И где-то рядом ты, но я
Тебя не узнаю.
И боль усталая моя
Не знает боль твою…

Небеса. Паруса. Полюса.

Два события — два божества…
Чернота — это маркер былого.
Жестяная лепечет листва,
Но невнятно листвяное слово.

Забери ты себя у меня.
Забери. Забери. Забери же!..
По дороге тоски, семеня,
Моя память уходит по жиже,

По грязи бесполезных времён
Ожиданий, надежд и томлений…
Было то, что похоже на сон
И на ласки безвыходной лени.

Небеса. Паруса. Полюса.
Да какие-то символы, знаки.
Бесконечно черна полоса.
Свалки. Битые стёкла. Бараки.

— Алла, где-то гудят поезда!
— Алла, ты пропадаешь в тумане!..
Громыхают на шпалах года
И шумят небеса в котловане.

— Алла, всё обращается в прах!
— Алла, всё уж давно обратилось…

И веселье похоже на страх,
И презренье похоже на милость.

Оранжевый шар

Оранжевый шар суеты-маеты,
Где ткани событий прошиты лучами
Внезапного плача глухой пустоты –
Кукушкиной тихо поющей печалью.

Знакомая пауза, крохотный миг
Меж нервными циклами встреч-расставаний,
Меж скалами тех, кто зовутся людьми
Над пропастью их многомерных страданий.

Оранжевый круг – мягкотелый покой.
Змеится туман над чернильною речкой:
Забвенье струится чернильной рекой.
И то, что мгновенно – то более вечно,

Чем всё, что звездою сияет в веках,
Чем то, что бессмертием всеми зовётся.
Светящейся рыбой в густых облаках
В повторы плывёт терпеливое солнце.

Я слышу – зовут меня где-то – зовут…
А кто и куда? – непонятно, неясно.
Но то, что никак не понять наяву –
Во снах я всегда понимаю прекрасно!

Осени изгиб

Игольчатой осени синий изгиб.
Холодные чаши пространства.
В них зреет вино остропенной тоски
И предощущение странствий –

По белой печали – по льдистой реке,
По снежным путям одиночеств…
И время, зажатое в крепкой руке,
Вневременья крепкого хочет!

Вращая зубчатых небес жернова,
В муку обращая свободу,
Стараются шорохи, звуки, слова
Судьбу получить за работу.

Какого-то, кажется, нет пустяка
В сиротстве полей, в снегопадах…
Зима – росомаха, мохната, дика –
Оскалит клыки на закатах!..

Рассеялся осени синий изгиб
По воздуху снежных событий,
И кто-то в осеннем изгибе погиб,
Последний, пропащий, забытый…

Симфония Прошлого

Я сам не знал, чего хотел от жизни,
И жизнь – чего хотела от меня?..
Нектар тоски в хрусталь бессмертья брызни,
Неутолимость вечная моя!..

Покой входил дождём в лесные залы,
Где песни пел пьянеющий июль.
Так много было мне! Так было мало! –
Цветущего в глазах лесных косуль.

Как веера, стоцветно распускаясь,
Миры дарили девственный приют:
Леса, лучи, озёра, небо, скалы,
Мерцавшие снопы секунд, минут…

Лесное незабудковое лето!
Со мною ты… со мною только ты!
Но в памяти, в её покоях где-то,
Лишь только там цветут твои цветы.

Лишь только там, увы… о память, память,
К чему хранишь ты блеск былых времён?
Симфония былого засыпает;
И бесконечно крепок этот сон!

Листва

Вода листвы кипит в котлах
Дождливой душной летней ночи.
Но грозовая ночь прошла.
Вода остыла. Не клокочет…

Я поздно встал. Смотрел в окно.
А в нём листвы шумело море.
Волна бежала за волной
В лесном темнеющем просторе.

Вода листвы грустна, густа –
Вскипала с пеною на ветках.
По прутьям дальнего куста
Текла, струилась сквозь их сетку.

И контур каждого листа
Так чёток, резок, так отточен,
Что влажных листьев густота
С мозаикою схожа очень.

Но вся – колеблемый порыв,
Вся – тишины преображенье
В шуршащей красоты миры,
В законы сложного движенья!

28 – 29. 07. 2018

На ледяном автомобиле...

На ледяном автомобиле
Зима въезжает в город наш,
Сверкая фарой снежной пыли,
Как детства ясного мираж.

И, по проспектам проезжая,
Бросает звонкие огни,
Невероятная, большая,
Вонзая шпиль мороза в дни.

А ты смеёшься, отряхая
Снежинки колкие с ресниц.
Синицы холода порхают
Над пламенем твоих зарниц…

Зарисовка

Тонка удавка – времена. Пространство – мыло.
И быстрый шаг, и острый глаз – всё это было…

И свет сквозь слёзы, смех и плач – цветные краски.
И – разрисованы – лежат паяцев маски.

На них узоры, и мазки ещё не стёрлись.
Они пылятся на столах небесных горниц.

А горницы белы, светлы. Цветы на окнах.
И отражаются цветы в зеркальных стёклах.

А за окном, большим окном, извечно утро.
И все стоят, и все молчат – живые будто…

31.03.2018


Колода апреля

Краплёные карты краснеющих дней –
Сырая колода апреля.
Качаются тени весёлых ветвей
На фоне ночной акварели.

А утром сбегаются в точку лучи
И время становится зрячим
И дарит тому от бессмертья ключи,
Кем найден прозрения ларчик,

Кем собраны гроздья сиреневых звёзд
В цветное лукошко наитий,
Кто строит астральный мерцающий мост
Из тьмы в световую обитель!

13 - 14. 04. 2018

Невозвратимость

Тихи шаги. Не окончена повесть.
Память стремится в пределы нуля.
Совесть моя, заболевшая совесть –
Шхуна, чей штурман уснул у руля.

Плещутся рыбы, похожи на знаки
Тех, чьих загадок совсем не узнал.
Мир мой окутан зловещими снами
И обращён в неземной карнавал.

Что же вы просите? Мне непонятно.
Где-то вдали – голоса… голоса…
Как же вернуться навеки обратно?
Разных судеб совместить полюса?

Кто ты? Тамара? Конечно, Тамара.
В разных пределах с тобой мы теперь.
Всех настигает единая кара –
Кара отсутствия!.. Страшно! Поверь!

Или, быть может, не ты… но неважно…
Сердце разрежет бесчувствия нож!
Страшно, конечно! и больно, и страшно.
Но ничего не вернёшь, не вернёшь!..


Стекло. Вода. Железо. Глина...

Стекло. Вода. Железо. Глина.
И больше – больше ничего.
Я вижу страшные картины,
Как некой жизни вещество,

Оно, шипит, преображаясь,
То в глину, то в железо, то…
В стекла оплавленного жалость,
Разбившуюся о ничто.

В моря, колодцы, океаны,
Где бесконечная вода
Омоет все земные раны,
И испарится навсегда!

Стекло. Вода. Железо. Глина.
Как много их.
Как мало нас.
Но ими станем мы отныне,
В который раз, в который раз!..


Самой-Самой!..

От такой красоты можно лишь умереть,
Потому что с ней жить невозможно…
Это пытка огнём, это жгучая плеть.
Беспощадна, бездушна, безбожна!

От тебя расцветают, как сны, небеса,
Но цветы ядовиты, колючи.
И рыдают лучистых чудес голоса,
Беспокойно, тревожно, певуче.

Звёздный мир – воплощенье твоей красоты,
Каждый образ его, каждый атом.
Потому что вселенную кто, как не ты
Напитала страстей ароматом!

Потому что в очах – изумрудная высь,
А в улыбке – бессмертие тайны;
И бессильны все чувства, прозрение, мысль
Перед ней, неизбежной, фатальной!

От такой красоты – погибают миры,
А погибшие – те воскресают…
Только знай – это всё до поры, до поры -
Той, пока мне тебя не хватает!


Ностальгически...

Памяти белый дымок.
Лучик, вонзившийся в стену. -
То, что я так и не смог.
То, чему нету замены!

То, чем вздыхает июль,
Росы роняя на травы.
Тихо колеблется тюль...
Сумрак синеет лукаво...

Ночи распахнуты. Блеск
В их коридорах гуляет.
Вечно изменчивый лес
Первые листья роняет.

Облако нервных теней
Под фонарями кружится.
Чувства - погибшие птицы.

Мысли - темней и темней...


Лесное полнолуние августа

Лес крутился на лунных осях.
Обращаясь в сырую труху,
Светляки истлевали во мху…
Источали покой небеса.

И змеились вокруг времена,
Обвивая зеркалье пространств.
Будто гость из неведомых стран,
Приходила ко мне тишина.

В эти миги, минуты, часы
Я готов был поверить во всё…
В полнолуние лес невесом,
И прозренье, как жало осы!

И – зовущие в сказки огней –
В параллельных мирах светляки
При свечении лунной реки
Становились темней и темней.

Озарённые души берёз,
Уходящие тихо в мечты,
В лунном свете тонули почти,
Откликались в тональности грёз.

И – в былом утопающий я –
Вспоминал вот такую же ночь
И свою не рождённую дочь
И тебя, где была ты моя!..


В саду

Влажный августовский сад.
Яблоневы души.
Чей-то шёпот, голоса –
Дрёмы не нарушат.

Не слетит с ветвей небес
Звёздная синица.
Суетливый мир исчез?
Или это снится?..

Меж дерев – во тьме стоят –
Лунные олени.
Блики беспокойно спят
На моих коленях.

Серебрятся травы, мхи…
Голоса стихают.
Хочется слагать стихи
И молчать стихами…

Одно...

Спасибо всем, кто был со мной жесток,
Кто был несправедлив, надменен, алчен!..
Сиял победой ясный мой восток,
Хоть запад был окраской неудачен.

Спасибо и тебе, трёхмерный мир,
Что мне являл и радость, и томленье.
Хотя мирок души и сер, и сир,
Перед земным склоню свои колени.

Но страшно непредвиденное мне –
Всё то, чего предугадать не в силе.
Его фрагменты вижу в вещем сне,
Как надпись на стареющей могиле.

Вот этого принять-простить нельзя.
Да и кого, кого прощать за это?
Людей, чья мысль молчит, по тьме скользя?
Беспомощных пророков и поэтов?..

В стремительной погоне за руном
Никто века не чувствовал, не мыслил
О том непредсказуемом Одном,
Перед которым всё теряет смыслы!

И как обратно время устремить?
Причину после следствия поставить? –

И вот – непокорённое людьми
Небытие над нами жёстко правит…

Сверкая

Смотря в бинокли зоркой осени,
Я вижу будущее лето…
Дождливых дней тоскливый косинус
Сентябрь высчитывает где-то.

Как математики, рассеянный, –
Как листья по земле, – рассеян…

Плывут по небу тучи с севера,
Сверкает сам колючий север.

Сверкает сумрак, сном пронизанный,
Крупа сверкает ледяная.
И беспокойство птицей сизою,
Летая к северу, склоняет

Все мысли и мечты, и в памяти
Свивает гнёздышко забвенья,
А в сердце скупо рассыпает мне
Томительные откровенья.

Хватали за горло меня времена...

Хватали за горло меня времена
И долго и крепко душили.
Роняло презренье свои семена
На землю, в которой мы жили.

И не было света и не было тьмы,
А лишь земляные туманы.
И тускло мерцали заботой умы,
Болели зажившие раны…

И было у всех – по два хрупких стекла.
Одно – осиянное – пело.
Другое окутала плотная мгла,
Шипела она и кипела.

Крутился меж стёкол светляк-огонёк.
И каждый ему удивлялся.
Но – что, одинокий, – поделать он мог!
Светился, мерцал, кувыркался…

А все ожидали чего-то ещё.
Чего же – и сами не знали.
И думали все – ни о ком, ни о чём.
Смотрели, как пляшут печали…


АКРОСОНЕТ Олесе Ильговой

О, светозарного счастья утеха,
Ласковы взоры твои!
Если тебе пожелаю успеха,
Сила успеха – в любви.

Если тебе пожелаю удачи
Или везенья во всём –
Лентой событий ты станешь богаче,
Гордо забыв о плохом.

Овладевая мужскими сердцами,
Всё ж обо мне не забудь!
Овна созвездьем на небе мерцая,
Искрой бессмертия будь!

Одиночество буковый лес...

Одиночество – буковый лес.
В одиночестве больше простора.
В небесах, на воде, на Земле –
Беспокойства пустые повторы.

Высока одиночества боль.
Глубоки застаревшие раны.
Созревает земная юдоль
И дымят беспокойством туманы.

Но в колодцах забытых сердец –
Сероватые воды покоя.
Одиночество – счастья венец.
Одиночество – это такое

Бесконечно большое ничто,
Что похоже на малое нечто,
От которого каждый готов
Хоть на что-то надеяться вечно…

5-6. 05. 18

Почему ты сегодня одна?..

Почему ты сегодня одна?
И ни смеха не слышно, ни плача…
Высока тишина, и больна
Ядовитым покоем удача.

Помнишь ветхое наше «тогда»? –
Как оно растворяло печали.
Но летейская злая вода
Залила синеглазые дали.

Не слышны больше их голоса.
Не видны озорные улыбки.
И блуждают пустые леса
По просторам, болотистым, зыбким…

Ну а ты всё молчишь и молчишь…
И глядишь непонятно куда-то.
И стекают и с неба и с крыш
Блики света, как слёзы заката.

И прошедшего не было! Нет!
И грядущего нет, и будет!
Мир в отчаянье грустно одет.
Город. Улицы. Тусклые люди…

Что хотели с тобой? Миражи?..
Поездов пересвисты скупые?..
Не молчи! Ну, хоть что-то скажи!
Времена все глухие, тупые.

Не услышат они ничего.
Ничего и нигде не изменят.
Почернеет души вещество,
Став дешевле и злата, и денег!

Да и нечего просто сказать –
Ни тебе и ни мне. А кому же?..

Ну, тогда посмотри мне в глаза,
Чтобы нам с тобой не было хуже.


Вода зимы

Вода текла, не размыкая
Круги столетней ветхой тьмы,
Тяжелоцветная, густая,
Несла предчувствие зимы.

Не потому что льдистой крошкой
Она туманила глаза,
Не потому что снежной мошкой
Летела наземь бирюза…

Не потому… А отчего же? –
Не догадаться, не понять.
Змеится лентою по коже
Воды смертельной благодать.

На звон небес благословляет,
На тот неповторимый звон,
Что небо тусклое роняет
Предзимней музыкой на сон.

И ноября тугие вены,
Водою полные густой,
Набрякли необыкновенно
Белёсой этой густотой.

Вода. Воде. Воды. Водою…
И снова кончились слова…

А за небесной синевою
Видна земная синева…

АКРОСОНЕТ В. П.

Весеннего счастья улыбка!
Актриса театра судьбы!
Рискни, сколь бы ни было зыбко,
Ещё постояннее быть.

Прекраснее нет наслажденья –
Родной стать всегда и везде
Отвергни томленья, сомненья,
Хоть нету покоя нигде!

Отвергни печаль и тревогу,
Рождая восторги одни!
Одну выбирая дорогу,
Все злые забудь западни.

Отведай невзгоды и беды
И радость победы отведай!

Поговори со мной душевно...

В. П.

Поговори со мной душевно.
И лжи во благо мне не надо!..
Побудь пьянящей и напевной,
Ведь ты – последняя отрада.

Поговори спокойно, тихо,
Коснись моей щеки губами.
Из лабиринтов тяжек выход,
Но, может, он не за горами.

Но, может, нас судьба отпустит,
Оковы злые разрывая
Туда, где ни тоски, ни грусти,
Лишь радость, светлая, живая.

Смотри, как сладко дышат сосны
Под облаками влажным небом,
Как источает ласки солнце,
Как вкусен день и пахнет хлебом.

Скажи мне всё, смотря в глаза мне,
Не думая о том, что будет,
Ведь мы же люди, а не камни.
Хотя и камни – тоже люди…

Я знаю – всё необъяснимо,
Невероятно, невозможно.
И – что хорошее – то мимо.
И оттого нам столь тревожно.

Коварны дальние пределы,
И близкие коварны тоже.
Ты говори, спокойно, смело,
Иначе – вместе быть не сможем!

И всё одно. И все едины...

И всё одно. И все едины.
И – серебристая тоска –
На фоне гаснущей картины,
Где осень с дулом у виска.

Непостоянно постоянство.
А в тесном неводе времён
Опять запуталось пространство
И погрузилось в зимний сон.

Опять тускнеющим узором
С небес на ветки пал октябрь.
Сквозят безлистные просторы –
Наполнить холодом хотят

Леса, луга, поля, болота…
Но оживает иногда.
Предощущение полёта
Во временнОе никуда,

В оцепенение событий,
В анабиоз страстей и чувств…
А всё прошедшее – забыто.
Забыто намертво. И пусть!

Леса, исполненные светом,
Легко высвечивают мысль
О том, что бесполезно где-то
Искать хоть в чём-то некий смысл!

Тебе нести зарю и звёзды...

Тебе нести зарю и звёзды
И чёрной памяти гранит
Туда, где так легко и просто
С тенями лучик говорит,

Где просыпаются столетья
От талых снов небытия
И где в руках былого лета
Судьба пульсирует моя.

На землю в панцире из снега
И капли малой не пролив,
Неси кувшин зари и неба,
Земную злобу укротив!


Облака, свиваясь в кокон...

Облака, свиваясь в кокон, то сжимались, то взрывались,
Хлопья снега источая из невидимых хлопушек.
Юркий день тоски бечёвку намотал на снежный палец,
А потом ударом резким вечер о закат расплющил.

И небесные герани, розы, флоксы, цикламены
Увядали, опадали, лепестки во мгле кружились.
Об колено разломила ночь дневные перемены,
Напрягая до предела тьмой сверкающие жилы.

Ничего, и – только ветер, ничего, и – только стужа.
Сосны прыгают в сугробах, ели хмурятся в снегах.
Скоро на снега прольётся утра огненная лужа.
Бьётся сердце чёрной чащи в гулкой темени кругах.

Огни

Осенних огней по России блужданье –
В осиновой дымке осенних огней.
И чуть ощутимое сна колыханье –
Того забытья, что и смерти верней.

И нет, и не будет ни чуда, ни рая
Забывшим себя в бесконечно других.
Осенняя дымка осеннего края…
Печали российской немые круги…

Озёрные дали. Болотные хлюпи.
Да неба осеннего радужный хлеб.
А кто это плачет слезами разлуки?..
Кто кутает плечи в туманистый плед?..

Осенних огней бесконечно круженье.
Осенних огней переменчивый блеск…
Корвета последних иллюзий крушенье.
И крики, и стоны, и палубы треск.

Крушенье в каком-то энмерном просторе
Я вижу как осени поздней огни.
В лесах и горах, на равнине и в море...
Усни, человек, постарайся, усни!

Аромат осенних дней...

Аромат осенних дней.
Стаи чёрных лебедей.
На мосту стоит маньяк,
Попиваючи коньяк.

Дети бегают, шумят.
Солнце разливает яд
Скоротечной желтизны.
Расцветают чьи-то сны.

Красно-жёлтое вокруг
Образует некий круг,
Где волшебное ничто
Пляшет в стареньком пальто.

Все пожары догорят.
Скорби выстроятся в ряд.
Так рождается зима.
Люди сходят так с ума…


Июльский фрагмент

Кукушки кликали в лесу
Друг друга
И резонировал их звук
По кругу.

И плыло пламя летних дней
По кронам,
И солнечной июль блестел
Короной.

Косуля робкая в лесу
Плутала
И вечер зажигал закат
Устало.

Грустней заплакали в лесу
Кукушки,
Мешая пению лесной
Пичужки.

26 – 30. 06. 2018

Звуки фаянцевой грусти...

Лось шевельнулся в болоте.
Юркнула белка в дупле…
Берег тоски – в позолоте.
Радости берег – в золе.

Звуки фаянсовой грусти –
Вечера летнего альт.
Чьи-то шаги не отпустит
Чёрный горячий асфальт…

Чьё-то веселье – в печали.
Чья-то свобода – в петле.
Меркнут российские дали.
Тучи идут по Земле…

24 – 25. 06. 2018

Как будто и не было ничего...

Как будто и не было ничего…
Как будто – ни ты не была, ни я…
Шевелится некое существо –
Давно отболевшая боль моя.

И вакуум писем и телеграмм
Уже поглотил и тоску, и грусть.
Осталась, подобная облакам,
Сырая тоска. Буреломы чувств

На мокрой земле, отсырев, лежат.
И нет в буреломах дорог и троп.
Лишь хриплые вороны всё кружат,
Кричат, предвещая судьбы урок…

18 – 19. 06. 2018

И сетка лесов...

И сетка лесов на болотистых землях,
И мхи, и лишайники, скалы и топь,
И атом, и космос, который объемлет
Всё это, конечно, и то, и ничто…

И много чего… Даже то, чего нету,
И быть-то не может ни здесь и нигде –
Всё, всё – одинаково в разных сюжетах,
Подобно червю и подобно звезде.

И скрипы ступеней, и лунные блики,
И моль, притаившаяся на чердаке… –
В иных измерениях кем-то отлитый
Кристалл, на Господней лежащий руке.

12. 06. 2018

Осень тонкой гранью...

Осень тонкой гранью начертила день,
И завис над полднем золотистый зАмок.
Световые нити… Дремлющий олень
На опушке леса… Сетка мелких ямок.

Вот оно – земного хрупкое звено.
Вот оно – что было, а потом исчезнет.
Пейте, пейте залпом времени вино,
Радость заедая чёрствой горя песней.

Ничего другого… Ничего потом…
Ничего – что было. Только настоящим –
Только тем немногим мы ещё живём –
Тем, что видим, слышим. Нетерпенья ящер

Спит, сопит уныло этим ясным днём.
Но, конечно, завтра снова он проснётся.
И на оловянной чешуе, на нём,
Отразится солнце, стынущее солнце…

28 – 29. 05. 2018

Лето...

Переборы запятых
На прозрачных строчках
И нехватка слов простых
На твоих листочках.

Изумрудные стихи –
Липовые ветки.
Блики, бархатные мхи,
Дней прогретых сетки.

Рыба сердца, в них попав,
Бьется плавниками.
Лени солнечный расплав
В бездну истекает…

21 – 22. 05. 2018


Остыла поздняя вода

Остановилась. Монотонно остыла поздняя вода.
Стеклянный мир осиротевший тепла уже не получает.
Сквозь синь осин по мшистым тропам тепло уходит навсегда.
Октябрь молчит и безысходно играет скользкими лучами.

Кого спросить? Кому ответить?.. О чём? – Да просто ни о чём.
Сквозь памяти прищур глубокий видны события нечётко.
Бликует поздних дней водица холодным тлеющим лучом,
Не ведая ни колкой правды, ни лжи, ни горя, ни отчётов.

А гроздья снега за окошком видны отчётливо; висят
И багрянятся закосневшей улыбкой умершего лета.
По обезжизненным полянам беснуется толпа лисят:
Играют блики под ногами рыжехвостатым зимним цветом.


Идёт он, большой, богатый...

(первая редакция)

Идёт он, большой, богатый,
Поющий молчаньем птиц.
С ним время, как пёс лохматый,
С глазами, ясней зарниц!

Идёт, в доброту обутый,
И – шариком – день в руках.
И весел, и пьян, как будто.
А волосы – в облаках.

Смеётся над всем, смеётся.
Идёт себе налегке.
Земля. Небеса. И солнце.
И время – на поводке…


Идёт он, большой, богатый...

(вторая редакция)

Идёт он, большой, богатый
Беспечностью певчих птиц
С ним время, как пёс лохматый,
С глазами, ясней зарниц!

Идёт, в доброту обутый,
И – шариком – день в руках.
И весел, и пьян, как будто.
И волосы – облака.

Смеётся над всем, смеётся.
Идёт себе налегке.
Земля. Небеса. И солнце.
И время – на поводке…

Аквариум...

Аквариум леса осеннего
Заполнен воздушной водою
Оранжевый час. Воскресение…
Встречается счастье с бедою.

И точка их встречи отмечена
На тихой энмерной поляне.
Как много повсюду невечного!
Как много стареющих рано!

Оранжевый час. Воскресение….
Аквариум леса прозрачен.
Есть в осени что-то весеннее.
Но время от нас его прячет.

Мерцают блестящими рыбками
Бесшумно плывущие листья.
Осенней походкою зыбкою
Леса путешествуют лисьи

По мшистому днищу аквариума,
По влаге, по кочкам, по душам –
Навстречу весеннему зареву,
Навстречу сияющим лужам.

Иду, померанцевой стужею,
Алмазной пургою гонимый…

А все – с омертвевшими душами –
Куда-то идут, да всё мимо…


Осенняя песня времени

В тускнеющей янтарности лесной
Запело перламутровое время.
Оно стояло к осени спиной.
Звучали тишины стихотворенья.
Их пело время красками высот –
До крика памяти,
До гула страсти…

И было хорошо от этих нот,
И боль была от них,
и было счастье!..

И было то, чего не может быть,
И каждому хватало малой меры –
И тосковать, и злиться, и любить.
Хватало сил, желания и веры.
Но песня!.. песня вдруг оборвалась,
И время стало снова молчаливым.
Той песне эхо
не дало пропасть,
И каждый побывать успел счастливым!


Отрешенностью дни разукрашены...

Отрешенностью дни разукрашены.
Нарисованы кольца печали.
И страшны бесконечные скважины,
Что когда-то покой означали…

Где-то в сумерках летнего, южного,
Где-то в теле тропической ночи –
Заблудилась мечта непослушная,
И вернуться на север не хочет.

Тяжелеет молчание зимнее
И свинцом наливается время.
Кучерявится тьма под осинами,
Будто мира иного творенье.

Неразгаданны и не рассказаны,
Шевелятся лесные просторы.
Темнота непонятными фразами
Разъясняет десятки историй,

Что в ночи происходят таинственно,
Что сокрыты от сердца и ока.
И тогда ощущается истина
Белой птицей, летящей высоко.

Это ночью... А дни разукрашены
Отрешённостью, скукой, печалью.
В этих днях – бесконечные скважины
Сумасшествия, страха, молчанья.

Пока ещё...

Пока ещё – льдистою розою – солнце…
Пока по лесам – снегопадное время…
Но тенью весенней пространство смеётся,
Бросая на снег лиловатое семя.

Оно отлежится, весной прорастая,
И рыхло набухнут сырые сугробы,
И мартовских бликов душистая стая
В ручьистом вине восхитительной пробы

Легко заблистает, легко заискрится…
Всё будет по-новому, старое даже!
Забытой мечты золотистая птица
Сверкающей песней о счастье расскажет.

К сердцам...

Стекло сердец – осколки.
Остатки января.
Вонзает в нас иголки
Ежовая заря.

Бессмертное терпенье
Смертельно сгущено,
Где пробивают тени
Полночное окно!

Простор… покой… да разве
Иное передашь,
Когда в душе не развит
Укор земных пропаж!

Когда двойник встречает
Лишь самого себя,
И ты идёшь, отчаян,
К себе, к нему…скорбя,

О том, что изменились –
И ты, и он, и все…
Пока к сердцам стремились
По скорбной полосе…


Осень – звонкая звезда…

Осень – звонкая звезда,
Тоненькая ветка.
Будто колкая вода –
Боль – беды соседка.

Клёны, сосны и закат,
Пышно разодетый.
Память – мысленный каскад
Канувшего лета.

Кто-то бродит по Земле,
Зеркалом бликуя.
Блик его в осенней мгле
Слаще поцелуя.

Потому что в блике том –
Свет иного света,
Где всегда, везде, во всём
Бед и боли нету.

Поредевшие леса…
Третье измеренье…
Где глядит в мои глаза
Змееносно время.

Одиночество и люди...

Постоянство одиночества –
Нет полнее постоянства!..
Слава, деньги, бабы, почести
Не загадили пространства,

Где живёт, как будто в сумерках,
И творит мечте молитву –
Что во мне ещё не умерло,
Но почувствовало бритву

Многолюдия, веселия,
Бесконечных рож фугасы,
Всё людское злое зелие,
Хищных душ людских неясыть…

Человечишко! Что надобно
Для тебя? - Скажи! ответствуй!
Власти?.. Золота?.. Иль снадобий –
Сотворить волшебнодейство? –

Одурманить мозг, и в призраки
Превратить судеб пустоты?..
О… Какие мы капризные!..

Ну а сам, скажи, ну кто ты?..

Бесконечностью внезапной…

Бесконечностью внезапной вырывается весна
Из воронки многомерной, из отсутствия пространства,
Постепенно пробуждая от сверкающего сна
Тёплый ветер беспокойства, дуновенье дальних странствий.

Оглушающее небо – озарение моё.
Сквозняки лучей прозрачных – исцеляемое сердце.
По колено в топком марте ликование поёт.
Ну а ельник открывает в терем бархатные дверцы.

Но тревожно, беспокойно, что свершенья – позади,
И кадит тоскливо солнце слишком дымный, грустный ладан.
Оттого-то всё чужое… Будто лезвие в груди –
Этот мир, такой упрямый, тот, что мною неразгадан!

И пускай весна танцует первым мартовским дождём –
По асфальту ли, по грязи, по снегам или по лужам…
Нас навеки будет двое. Только нам не быть вдвоём!
В холодильнике вселенной никому никто не нужен.

Будто...

Бесполезная пустота.
Кто-то… Что-то… А, может, нечто…
И весна, как всегда, не та.
Беспричинно бесчеловечна.

Все прямые в одну слились.
Все окружности разомкнулись.
Вне сознанья блуждает мысль,
Будто пьяный средь тёмных улиц.

Будто всё, что могло – сбылось.
Будто то, что сбылось – не сбЫлось.
Времена – будто в горле кость.
Ну а скука – страданья милость.

Вечерами – туман, цветы…
И открытое в сад окошко.
Нет полнее той пустоты,
От которой пьяны немножко…


Другие...

Ну, вот и окончилось то, что не ждали.
Кривляется клоун в углу.
На крыльях печали торопятся дали
То в свет, то во тьму, то во мглу…

Кривится пространство. Ускорено время.
И все мы немножко не те,
Кто чуда искали в своём измеренье,
В его нулевой простоте.

Повсюду какие-то звуки и краски,
Совсем непонятные нам,
Поют и рисуют свободу по-майски,
По ландышевым временам.

Но мы-то давно уж немного другие.
Скучаем по флейтам зимы!
А струны весенние слишком тугие,
Ведь зимне-осенние мы!


Осенний утренний ноктюрн

Эта осень – высокая ваза
Из тончайшего света.
За стеклом предрассветного часа –
Все деревья – раздеты.

Промывается блёсткая вечность
Родниковым покоем.
И грустит предрассветная свечка
Под Господней рукою.

Тропы, тропы, тропинки лесные,
Бесконечно мерцая,
Провожают неясные сны и
Управляют сердцами.

Управляют их трепетом, стуком,
Сокращеньем предсердий
И вселяют – то радость, то скуку
В ощущенье бессмертья.

Восковые фигуры деревьев
Эфемерны, нечётки…
В тишины бесконечном напеве
Слышу отзвук короткий.

Это осень, как ваза, звенит
Под лучами рассвета
И последняя летняя нить
Обрывается где-то…

09 – 12. 05.2018

Мы были, и нас не бывало

Ты помнишь, мы были когда-то.
Июль на свирели играл.
Туманов пахучая мята
И озера серый овал...

Мы были, и нас не бывало:
Блуждали в просторах иных,
Где время, мерцавшее ало,
Хранило покой для двоих.

Мы были в другом, иномерном,
Трепещущем, легком, простом,
Где счастье уверенно, верно
Входило волшебником в дом.

За окнами плыли туманы
И в озеро плакал июль,
И предощущенье нирваны
Врывалось сквозь облачный тюль

В сердца, развевая печали,
И было светло и легко –
Как в детстве, как в самом начале,
Которое так далеко!

Мы были. Мы были. Мы были...
А где мы? а кто мы сейчас?
Полдневные столбики пыли.
И были, и не было нас...

15 - 16. 05. 2018


А блики пылали…

А блики пылали, порхали, мерцали
По тонким стволам, по ручьящимся водам,
И мир становился то жёлтый, то алый,
Блистая кристаллом весенней свободы.

И капелек бисер озвенивал ветки
Апрельской мелодией яркого света,
И солнечный лучик, стреляющий метко,
Попал в мотылька лиловатого цвета…

И в капельной дымке – и чаща, и солнце.
И кто-то невидимый, кажется, рядом…
Но нет никого, только вяло и сонно,
Прощаясь, искрят огоньки снегопада.

Рисуются праздно овалы восторга.
Ах, как же чудесно, волшебно и тихо!
Как время прозрачно! Как много простора!
Искристо-пестра ясных вёсен гвоздика.

Но нет никого – ни тебя, ни меня…
Лишь только сгорают огни снегопада.
Грядущее в душу вливает, звеня –
Как в чашу – растворы лекарства и яда.


РазделИ...

РазделИ минорное молчанье,
Что ютится вечером в окне,
На лучей закатное касанье,
На огни, поющие луне.

РазделИ предутреннюю радость
На морщины каменных морей,
На усмешки плавниковых радуг,
На повадки львиные зверей.

РазделИ на всё – и то, и это,
Ни на что ничто не умножай! –
И распознавание секретов,
И печалей пышный урожай –

Разомкнутся страстною дугою,
Рассыпаясь пустяками чувств…

Странное... Нездешнее... Другое…
Радость – рыбка: бабочкина грусть…


Забыл себя...

Забыл себя в колеблющейся ноте
Оборванной струны седьмого дня.
На бесполезно горьком повороте
Ты, жизнь, совсем забыла про меня!

И с этих пор зело противны стали –
Весь этот пёстрый кукольный театр,
Что так бездарно, дико и устало
Показывает жизни каждый кадр,

Все эти краски, пошлые картины
И шум кулис, заржавленных кулис.
И я с тех пор – там, где болота, тина.
Я сам и режиссёр, и сам артист.

Обречённость 1

На закате – воздушный зазор
Между прошлым и тёмногрядущим.
На предчувствиях - серый узор
От событий, в былое идущих…

А на времени – просто тесьма,
Золотого пространства верёвка…
Красота бесполезна весьма,
Если к ней ослабела сноровка.

Ну а мы, как вода и огонь,
Как воздушные палочки смеха,
Ощущаем касаньем ладонь
Смертоносно прозрачного эха.

Привыкаем. Привыкли уже.
К непонятным овалам, квадратам,
Потому что в одном мираже
Мы другим бесконечно объяты.

Обречённость 2

Сохрани промежуточный индекс:
Это он. Это я. Это мы…
Непонятное – именем икса,
Будто смерть под прицелом зимы.

Будто кто-то ушёл, но остался
На вопрос о бессмертье ответ,
Что свинцовой звездою казался
И которого в будущем нет!

На строке небосвода…

На жестокой строке небосвода –
Имена, времена, письмена…
Бесконечно терпенье народа,
Если – в битые стёкла – страна.

Там, где кто-то, когда-то и где-то –
Возникает в пределах нуля,
Настигает погибель поэта
И встаёт лиходей у руля…

Ты рули, атаман, и не думай,
Что страною рулить нелегко,
Потому что давно в тебе умер
Тот, кто видеть умел далеко!

Потому что – ты знаешь – свобода
Бесконечно тебе далека,
Как страданье и горе народа,
Как небесного края строка!

Лукошко звёзд

Под пеной заката – печали волна.
Стеклянные бусинки боли.
Стирает молчанье разлуки струна
И синие звуки гобоя.

Шипит бесконечная лава дорог
И лунные блики танцуют.
Пью залпом крутой одиночества грог –
Несбывшийся хмель поцелуев.

А где есть дом… В нём рыданье и смех,
Объятый свеченьем уюта.
И тихие ноты мерцают во тьме
И мне, и тебе, и кому-то…

Во мхах соберу в полуночном лесу
Колючие звёзды былого.
Лукошко со звёздами в дом принесу,
И вспыхнет полночное слово!


Встреча

В чёрной матовой одежде
Ведьма-девочка, красотка,
Высока, стройна, чернява –
Повстречалась как-то мне…

Шла она в лесу еловом
В синих сумерках куда-то
Быстрым шагом по тропе.

Это было в полнолунье
В вечер Троицы Великой
Девятнадцатого года…

В ночь девица уходила
Колдовать или молиться
На безрадостной поляне
Злому богу своему.

Так прошла. Я обернулся:
Сумка чёрная на спинке…
Не позвал я, не окликнул
Эту феечку. Она

Будет где-то белой ночью
Одинока или с кем-то
Ворожить, и злые чары
На кого-то источать.


Не стало....

Я хлеб сырых небес цветами запивал
И звёздные лучи вдыхал душой полночной.
Кружился певчих дней пестрящий карнавал,
И было так легко! Так шелестно! Так сочно!

Но вот огонь остыл. В кружении недель
Так стало не хватать искрящихся мгновений.
И жизнь теперь – не та, и цель теперь – не цель.
И нет ни торжества, ни счастья вдохновений!

Сижу-грущу один за призрачным столом,
И маятник часов гарцует осторожно.
Я так умел играть! – играть добром и злом,
Что тошно оттого, что больше невозможно…

…А было – хлеб небес цветами запивал
И звёздные лучи вдыхал душой полночной.
Кружился певчих дней пестрящий карнавал,
И было так легко! Так шелестно! Так сочно!


Весне

Все тропы бредили закатом,
Как нетерпение моё. –
Уйти от всех, уйти куда-то,
Где время песенки поёт,

Где растворённое пространство
Кристаллизуется во снах,
И где всегда – с улыбкой странной –
Обнажена весна-красна!

...Я знаю – злато потускнеет,
Ну а пока, ну а пока –
Весь мир тобою солнцевеет,
Года, эпохи и века!


Беги, берёзка!..

Знаю – безысходности пути неизмеримы.
Знаю – бесконечности безликие горят.
Что неповторимое? – здесь всё неповторимо!
Выстроились праздники и похороны в ряд…

Чистая – в лесной глуши – забытая берёзка!
Скоро ты, весенняя, к веселью побежишь!
В небе самолётная рассеется полоска…
Звуки все умолкнут.
Будут только свет да тишь.

Сколько никогда и ни на что неразделимо!
Сколько безразличия на небе, на земле!
Ты беги, берёзка, мимо всех событий, мимо,
Смех роняя светлый, и по свету, и по мгле!


По лестнице...

По лестнице, по лестнице ступают времена,
Толкают нас, толкают нас –
То в спину, то в затылок.

А лестница ведёт туда, где сон и тишина,
Где память, чувствами давясь,
Давно уже остыла.

Там нет путей и нет пространств. И только пустота
Зовёт меня, тебя и всех
В извечное иное.

И понимаешь: всё – не то, и ты совсем – не та,
Смеётся плач, крадётся смех
Тоскливой стороною.

И ты – не ты, и я – не я, и стёрты все следы
От наших мыслей и страстей
В трёхмерном скорбном мире.

Там каждый может быть любым, седым и молодым,
Всё постижимо в простоте,
Как меткий выстрел в тире

Кувшинки смеха твоего...

Кувшинки смеха твоего,
Азалии твоих желаний,
Эмоций тонких вещество,
И облака твоих страданий, –

Волшебнодействуют во мне,
И волшебство передаётся
Еловой зябкой тишине,
Траве, деревьям, небу, солнцу…

А я стою. А я смотрю.
В лесные изумруды лета,
Смотрю в алмазную зарю,
И чётко понимаю – где-то

Живёт второй такой же я.
Его характер – симметричный.
В пределах инобытия
Тебя преследует привычно.

Тебя другую… То есть нет…
Конечно, не тебя. Но всё же –
Там, где течёт алмазный свет –
Так на тебя она похожа!..

Однако лилии черны,
Что смех её обозначают,
И ядами напоены
Презренье, радости, печали…


Ассоциации...

Равнодушной волной океана
Рождена в перламутре заря,
Где белёсой печатью тумана
Усыпляется дух сентября.

Времена пересыщены плотью
Многоводных спокойных пространств,
Где мечтают киты о полёте,
А мечта, будто спица, остра…

И чего-то забытого ищут
Бесконечной свободы круги…
Ветры памяти истово свищут,
Но твоей не коснутся руки.

Облака расцветают к рассвету.
Облака – это мысль о тебе...
Океанскому влажному лету
Не сыграть на пустынной трубе:

На пропавшей в болотном июле
Посреди среднерусских трясин.
И колеблется тенью на тюле
Темнота разлучающих сил...

Не то мне печально…

1 вариант

(триолет) -22 -

Не то мне печально, что жизнь про***бал,
А – что про***бал в ней себя!
И пусть я не встретил любовь-идеал, –
Не то мне печально, что жизнь про***бал!

Плевать, что учёный, богач, маргинал -
Живут все, о том же скорбя...
Не то мне печально, что жизнь про***бал,
А – что про***бал в ней себя!

Не то мне печально…

2 вариант

(триолет) - 23 -

Не то мне печально, что жизнь прозевал,
А – что прозевал в ней себя!
И пусть я не встретил любовь-идеал, –
Не то мне печально, что жизнь прозевал!

Плевать, что учёный, богач, маргинал -
Живут все, о том же скорбя...
Не то мне печально, что жизнь прозевал,
А – что прозевал в ней себя!

Я позабыл тебя давно...


Я позабыл тебя давно.
И, выпив памяти настоя, –
Всё вижу, будто бы кино, –
Немое, старое, пустое:

Твои улыбки и глаза…
Прогулки летние по лесу…
Молчат унылые леса,
И нет в них больше интересу!

Ах, интереса нет ни в чём!
Ни в бабах, ни в бабле, ни в людях…
Всё то, что было горячо,
Теперь горячим вряд ли будет.

И эта злая суета,
И снов зловещие картины –
К чему они?.. Не та, не та
Соткалась смыслов паутина.

Приди ко мне хоть на века –
Ты, на которую молился
Ещё вчера, –
Скажу: «пока!..»
В другую сказку я влюбился! –

В другую сказку, где лучи
Сырой земли во тьме проснулись,
Где нет ни солнца, ни свечи,
Ни света дня, ни шума улиц…

Прошедшему дню

(триолет) - 24 -

Ах, этот день был так хорош!
Так мало было в нём земного.
Цена всему земному – грош.
Ах, этот день был так хорош!

Пусть были в нём и страх, и дрожь,
Слабело чувство, гасло слово,
Но всё же день был так хорош!
Так мало было в нём земного.

Рассмейся в утренние зори...

Рассмейся в утренние зори
Слезой сверкающей росы,
Рисуя счастье на просторе
Сияньем солнечной слезы.

И пусть тебя на свете нету,
И ни меня… и никого...
В пыланье огненного света –
Покой, надмирность, торжество…

И влаги тёплые овалы,
И смех прозрачных сквозняков…

Судьба нас вместе не связала
Нас,
двух потухших светляков.

Так пусть же все так потухают,
Ведь нет тебя, и нет меня,
И никого не покарают
Взбесившиеся времена…

По комнатам гуляет ветер.
За окнами – тревога птиц.
Покуда – никого – на свете,
То никому и нет границ,

Ограничений и пределов…
Их нет, не будет никогда,
Пока земное опустело,
И – только Небо и Звезда…


Небо дышало светом...

Небо дышало светом. Небо смотрело осенью.
В листьях больших, янтарных – солнечный день дрожал.
Лица – мечты смешные – ранены злыми осами,
Осами дней осенних, тысячей светлых жал!

…Я погляжу на остров, тот, что вон там, на озере.
Чудится, будто лодка чья-то ко мне плывёт.
Кажется, это ты в ней, с чайной осенней розою,
Вёслами синь взрезая, смотришь в пучину вод.

Но ни тебя, ни лодки. Скучно. Однообразие.
Солнечный день осенний вывел тебя из тьмы.
Ты, как всегда, прекрасна, страстна до безобразия.
Но ни тебя, ни лодки… вместе, увы, не мы!

Солнечный зайчик пляшет. Строит смешные рожицы.
Молча смотря на остров, вижу, что нет тебя…
Ты, как и всё на свете, только больное прошлое.
Но я живу надеждой, прошлое в ней терпя…

Вода в остатках теорем...

Вода в остатках теорем
И плавники столетней чащи –
Незамечаемы никем –
Покоем ли, толпой кричащей…

Момент весенне-летней силы
Вращает шарик пустоты,
И ощущения просты,
Как деревянный крест могилы.

А кто-то рассыпает дни
Крупой белёсой, остроснежной
И загораются огни
Тревоги тяжкой, безнадежной.

А кто-то тихо говорит:
«Вот так – смотри – бегут пространства.
В лесу токуют глухари,
Лесной весны протуберанцы.

Тебе знаком ли мой ответ
На все внезапные вопросы?» –

– Конечно, да! конечно, нет! –
Блистает небо купоросом.

И где-то в матричных полях
Льдом застывающее время
Сверкает строгостью нуля
И обещанием прозрений.

Но глухота густой земли
И вечная небес беспечность –
Стирают к черту все нули,
Всем открывая бесконечность.

И чисел стройные ряды
Бегут туда, где тает время,
Где ощутим событий дым
Иных миров и измерений.


Солнечный день

Какой сегодня яркий день!
Мерцающие блики.
Благоухает в сердце лень
Со вкусом земляники.

Однако всё-таки зима,
Мороз, и всё такое…
И сходит снежный день с ума,
Не ведая покоя:

Брильянтовые блюдца льда –
Оранжевы под солнцем.
Пространств огонь. Времён слюда…
В прошедший день оконце…

Такое светлое оно! –
Прозрачней не бывает!
А в нём забытый мир лесной –
Душа моя живая.

И ты одна! И только ты!
Стройна и величава:
Земная даль былой мечты,
Январская купава.

Принцесса Ольга. Где теперь?
Кому твоя покорность?
Какой же дикий злобный зверь
Твою терзает скромность?

Да и осталась ли она?
Да и была ли раньше?
Налью в бокал бурбон-вина…
А день смешлив, оранжев…

Бессмысленность...

Звезда. Дымящаяся тьма.
И где-то в поднебесье –
Бессмысленность, слепа, нема, –
Парит над мелколесьем.

Бессмысленность всего и вся,
Небесного ль, земного…
Того, что можно, что нельзя,
Любого чувства, слова,

И действий всех, и мыслей всех,
И полного бездейства,
Того, что святость, или грех,
И старости, и детства.

Бессмысленности бытия
Отсутствуют законы.
Но в храмы ходим – ты и я
И смотрим на иконы…

И ждём от Бога благодать,
Боясь себе признаться,
Что всё отнимет время-тать,
А наш удел – бояться! –

Всего и всех, всегда, везде –
Хорошего ль, плохого,
Пока бессмысленность в узде
Сознанья, звука, слова.

Пока осенняя звезда,
Пока ветвей качанье…
Пока на «нет» найдётся «да»,
Возникшее случайно.

Октябрьское...

Аллеи световые. Прозрачные леса.
Светло бухает осень. И пьяными глазами
Глядит с тоской весёлой в уставшие глаза,
В мои глаза, прищурясь, блестя дождей слезами.

А что же предложить ей? Вискарь прошедших дней?
Коньяк былой мечты? Откуда же я знаю!
Ведёт тропа былого туда, где всё светлей.
Ведёт меня тропа, забытая, лесная.

А солнце высоко! А небо, как всегда,
Молчит, и на коне времён куда-то скачет…
Я помню о тебе, прощальная звезда!
И нету никого, но кто листвою плачет?

Как жаль, что нет её! Как жаль, что нет тебя!
Светящие леса – совсем не утешенье.
Всю жизнь терплю судьбу, прошедшее любя
И бесконечный лязг презрений, унижений!

В холодном октябре, просторном и пустом,
Шагаю от себя – к себе лиловой тенью.
Ни мысли о тебе… о ней… о той… о том…
И вот кончается моё... стихотворенье...

Пьяное

И свет. И только свет.
И ничего иного.
Оставит осень след
Померкнувшего слОва

Атласы и парча
И шёлк из тонкой нити.
Гортанный клик грача.
И колкость ежевики.

И в ком-нибудь другом
Проснётся ирреальность –
Бруснично-мятный ком
И чувств трансцедентальность.

Парча прошедших дней
И их невозвратимость.
И сани без коней
Проносятся всё мимо…

И мимо – всё всегда.
Чего и нет – всё мимо.
Печальнее звезда.
Угрюмей пилигримы. –

Идут, и каждый шаг
Бессмертием отмечен.
Черства моя душа
И сам бесчеловечен!


Не Та...

То ли вижу я тебя, то ли нет…
В подреберии щемит мой декабрь…
Кто же, кто же, как не ты, яркий свет!
Кто же, кто же, как не ты, на века!

Я в твои цвета войду – тишина.
В темноту твою войду – ярок свет.
И судьба моя тобой сожжена.
Прощена она тобой, или нет? –

Я не знаю… Семенят дерева
По морозу пустоты в высоту,
Где, как эхо, прозвучали слова:
Милый, выбрал ты меня, да не ту…

Как всегда опять не ту! Как всегда!..
Где же Та, ответь, прошу, не молчи!
…Но сгорит опять зима, как звезда.
И весна погасит вслед все лучи!

Декабрьское утро

Светлым-светло, и все цвета,
Цветам подобно расцветают.
И на востоке – чистота,
Морозно-льдистая, густая…

Стволы еловые блестят
Калейдоскопом скользких бликов…
Не досчитаешь и до ста, –
С небес просыплется брусника –

Из акварельных облаков,
С полей обветренного неба –
Слетают ягодки легко –
Крупицы хрупотного снега.

Они красны в лесных лучах,
И столь мерцающе-искристы,
Что, кажется, горит свеча
Во влажном воздухе лучисто.

Но, как всегда, чего-то нет.
Простуженные перламутры
Изысканно роняют свет.
Но сколь безжизненное утро!

Как будто выкатили гроб,
А в нём покойник, и в такую
Красу одет, ну, как сугроб
В зимы искрящем поцелуе…

Горчат пространства, времена,
Горчит и то, что было сладким.
Декабрь. Чаща. Тишина.
А остальное всё – загадки…


Хочу не вспоминать тебя...

Асе Гуреевой

(триолет) - 25 -

Хочу не вспоминать тебя,
Но – знаю – это невозможно.
Забыл, что истинно, что ложно…
Хочу не вспоминать тебя.

Мой прошлый я кричит: "Я тоже
Живу, в себе тебя терпя.
Хочу не вспоминать тебя.
Но – знаю – это невозможно!"


Колеблется камыш небес...

…А сквозь окно, струясь, глаза мне осень омывает
И бликов мотыльки крылами бьются в потолок.
Живая тень, живой огонь и мысль моя живая –
Калейдоскопят в пустоте, прозрачно и светло.
Светлы осенние леса, но призрачно и ломко
Сквозь них, кряхтя, идёт октябрь колючий, и хрустит
Грустящей тонкой тишины обветренной соломкой,
Которая лежит, дрожа, в сырой лесной горсти.

И ширь помножена на даль, и время на пространство.
Колеблется камыш небес в трясинах высоты.
Молчит прошедшее во мне в стремлении расстаться.
Но все старания его – скучны, просты, пусты.
И света шаткая вода, и тяжкий камень теми –
Одно кромешное ничто – квадрат ли, полукруг…
Я не с тобой и не с собой. Я сам, конечно, с теми,
Кого привёл осенний путь на север ли, на юг!..

Звенят слова осенних дней под звёздными крылами.
И сами дни, как мотыльки, на свет зимы летят.
Сверкают гроздья пустоты; поёт, сверкая, пламя.
Сверкает солнечный июль сквозь зимний листопад...

А что же будет!..

А что же будет? – темь и тьма. И ничего живого.
И лепестки счастливых дней мгновенно облетят.
Поставит время зеркала. В них отразится слово.
Его, смеясь, произнесёт кудрявое дитя.

И снова будут бить ключи, и снова непонятно –
Сгорит ли радости свеча, иль загорится вновь!..
В мерцанье тонкого огня – тоски святые пятна,
Иль безобразная стезя с надеждой на любовь?..

Звонят, звонят колокола, но молчаливо небо.
И темь, и свет, и свет, и мгла – кромешное ничто.
А на столе молчит, лежит… поёт краюха хлеба.
И ангел шепчет с высоты: Нигде, Не ты, Не то…

В голубых мотыльках...

(триолет) - 26 -

Покажите мне лес в голубых мотыльках.
В оперении света весеннем.
Это будет душе во спасенье.
Покажите мне лес в голубых мотыльках!

Полдень… Тающий день… Воскресенье…
Лепетанье ручьёв! И подснежник в снегах!
Покажите мне лес в голубых мотыльках.
В оперении света весеннем.


© Борычев Алексей Леонтьевич, ноябрь, 2019

Доска комментариев (2 комментария(-ев))

Вы должны быть участником Остров Согласия, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Остров Согласия

В 5:54pm часов Март 12, 2019, James Pollard сказал(а)…

Хорошего дня,

Как дела с тобой, я заинтересовался тобой после просмотра твоего короткого профиля и счел необходимым написать тебе сразу. У меня есть кое-что очень важное для вас, но мне было трудно выразить себя здесь, так как это общедоступный сайт. Не могли бы вы вернуться ко мне на (pollardjames96@gmail.com) для более подробной информации.
Хорошего дня
Слава Богу, благослови.

В 9:17am часов Июль 24, 2017, Елена Орлова сказал(а)…

 
 
 

Дни рождения

Сегодня дней рождения нет.

НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ

ПОИСК ПО САЙТУ

Подпишись на обновления сайта:


 АВТОРСКИЕ ГРУППЫ