Остров Согласия

ПОЗНАВАЯ СЕБЯ, ТЫ ПОЗНАЕШЬ ВСЕЛЕННУЮ!

...мы уже говорили, что баланс света/тьмы на планете очевиден. Кто приносит свет в темную комнату — не будет окружен тьмой, потому что определением тьмы является отсутствие света. Но, когда приносящих свет немного, то будет много тьмы. То есть, вы зависите о того, что пребываете в том балансе света, которое создано человечеством.

Можно было бы назвать это системой. Всё в жизни подвержено этому влиянию — всё в ней — зависит от баланса света и тьмы, и от того, куда человечество решает поместить этот баланс. Определение тьмы и света должно задаваться балансом человеческого сознания, так как именно Человеческое существо создает тьму и свет на планете. Это основная идея.

... старая энергия тьмы умирает тяжело, борясь и сопротивляясь, пытаясь сохранить то, что у нее было, она борется со своей собственной гибелью. И это та энергия, о которой мы говорим сегодня, и предмет — баланс Человеческого сознания между тьмой и светом. 

... последние пять лет вы нападали на свои финансовые системы, чтобы попробовать сделать их справедливыми, и чтобы очистить их от жадности, как можно скорее. Историки, живущие сегодня, скажут вам, что это считалось невозможной ситуацией, потому что большие деньги рассматривались как неприкасаемые. Однако вы разворошили гнездо и начали закладывать семена более совершенной системы. Нынешняя рецессия — это перебалансировка больших денег.

И это так.

Представления: 1671

Ответы на эту тему форума

Конечно надо пробовать! Но не объединять городки:не надо их укрупнять. А распространять такой опыт среди подобных городков. Именно в таких уютных городках при наличии любимого дела, позволяющего реализовать свои жизненные и духовные потребности, по- моему, может гармонично жить и развиваться человек. Глобализация всегда ведет к выраженному ограничению личной свободы.

Две расы

Две расы


Будущее точно рискует кого-то из нас переехать катком.

Мой товарищ, известный и невероятно талантливый музыкант – русский, взрослый, разумный – пишет мне, что у него депрессия.

- Отчего? – спрашиваю.

Он говорит: у меня исчезла вера в то, что страна моя будет жить по-человечески. Пишет, что в 90-е у него была огромная надежда, и эта надежда не погибала все «нулевые».

Он верил, что наша страна встала в общий хоровод со всеми остальными «цивилизованными странами», и хотя место её по-прежнему оставалось не самым завидным, однако жизнь тогда хотя бы имела краски: розовые, голубые, жёлтые, яркие, радужные.

И только сегодня он ощутил, что мы выгнаны из хоровода прочь. Что мы стали отбросами и ничтожеством мира, что выхода не предвидится. Нет, пишет он, вера, что, цитирую, «эволюция победит» осталась – но, огорчается он, «я боюсь, что не доживу до этого».

Какой парадокс.

Я и подобные мне – все мы жили 90-е и «нулевые» в ощущение распада почвы, в непрестанной тошноте. Мы почти потеряли надежду. Там были разноцветные краски – но всё это разноцветье выглядело так, будто кого-то вырвало нам под ноги.

Нас воротило от того хоровода, в который нас увлекли на правах бедного, глуповатого, начудившего и не раскаявшегося даже не родственника, а соседа.

Нам казалось, что этот тоскливый позор никогда не кончится. Мы никуда не собирались уезжать отсюда и знали, что будем жить здесь вопреки всему – просто нам выпала такая жизнь и другая могла не настать.

Чувство причастности к своему народу – «где он, к несчастью был» – спасало.

Совсем недавно у нас появились смутные надежды, что всё произошедшее за четверть века было не напрасно. Тысячи слов, которые мы прокричали на митингах, наше, против большинства и вопреки всему, юное брожение в 91-м и в 93-м, наши товарищи, убитые в Приднестровье и в Чечне, наши соратники, сидевшие во всех тюрьмах обновлённой России, наша площадь Революции, наша страсть к прошлому удивительной нашей Родины.

У нас появилась надежда.

А у них пропала.

Удивительно, но во всём остальном мы с этим музыкантом и с подобными ему – схожи. Нас радуют одни и те же книги, одни и те же фильмы, мы ходим на одни и те же выставки и любим одну и ту же музыку.

В своё время Синявский писал, что у него были только «стилистические разногласия» с Советской властью.

Нынче всё наоборот. С нашими оппонентами, живущими в своей иллюзорной, на наш вкус, «эволюции», – совпадения у нас только «стилистические».

Мы обладаем общим культурным кодом. Во всём остальном мы противоположны. Диаметрально!

Что им хорошо – нам смерть. Что нам радость – им депрессия.

«Я выйду в городе солнца, / Мне ноги лизнёт волна. / А ты возвращайся в свой Углич / И живи одна», – поёт мой товарищ.

Углич – наш дом, мы к нему привыкли. Уж не знаем, где ваш город солнца и кто вас там лизнёт.

...Только что встретил этого товарища на просторах Сети. Там вывесили новость о том, что РПЦ наградила главу КПРФ. Товарищ написал: энтропия абсурда зашкаливает.

Я вяло съязвил: венчание однополых людей в храме – тоже часть энтропии абсурда, или нет? Что он ответил, я не посмотрел.

Все эти разговоры идут по инерции. Нам не о чем объясняться. Так же могут пытаться договориться рыбы и пауки, кроты и дельфины.

У нас, да, общие песни – но разная страна.

Одни и те же любимые писатели – но иначе настроенные рецепторы.

Наш символ веры состоит из слов, отрицающих их символ веры.

Их наряды нам кажутся вывернутыми наизнанку, а их речь о самом главном – речью о самом вздорном.

Когда я писал «К нам едет Пересвет» – они читали: «К нам едет дикобраз».

Их депрессия – для нас только слабый повод пожать плечами. Они же нашу депрессию в упор не видели, а если видели – то вообще не понимали, о чём мы грустим: «радоваться надо».

Быть может, мы жили в одном прошлом, которое видели по-разному, но будущее точно рискует кого-то из нас переехать катком.

То, что придёт ещё позже, быть может, примирит нас – но это уже не будет иметь не малейшего значения.

В России живут сотни народов, и уживаются тысячу лет. Но в том смысле, о котором я говорю сейчас, у нас две расы.

Эти две расы – иной крови. Разного состава.

Когда мы выплываем – они тонут. Когда они кричат о помощи – мы не можем их спасти: нам кажется, что мы тащим их на поверхность, а они уверены, что топим. И наоборот: пока они нас спасали – мы едва не задохнулись.

Нам больше нечего обсуждать.

Я не хотел бы ещё раз говорить об этом. Я просто собираю рядом тех, кто думает так же, как мы, спасается так же, как мы и молится о том же – о чём молимся мы.

Вернуться бы в Углич – он и есть город солнца.
 
Автор Захар Прилепин.

Оч.хорошая статья, я тоже эти мысли думала и даже пыталась высказать, но получалось коряво.

И еще - мне кажется, не надо вешать ярлыки:  светлые,  темные. Мы РАЗНЫЕ. И, наверное, в этом есть высший смысл.

Да, разные. У нас в нашем собственном роду есть вот такие разные две расы... Но даже  с противоположными взглядами на вещи мы смогли принять и вновь полюбить друг друга. Думаю, что этого и ждут от нас Свыше. Ибо Любовь выше всех границ.

Вспомните, откуда возник Люцифер. Падший ангел, один из ближайших сподвижников Творца, устроивший бунт против Отца, за что и был низринут с Неба на Землю. Если посмотреть на этот миф с позиции всего вышесказанного, то мы имеем ни что иное, как свидетельство о предыдущем цикле прохождения Земли через эклиптику и изменения несущего энергоинформационного фона.

Бунт это символическое описание того, что все новое неизменно рождается в недрах старого. При необходимости мир сам рождает в себе собственную противоположность. Падение Люцифера «с Неба на Землю» следует понимать, как переход власти на Земле под власть Тьмы (в привычной терминологии) с тем самым закономерным итогом, который мы сегодня и наблюдаем. Сегодня срок господства Тьмы на Земле истек. Власть переменилась. Впереди крайне жесткий и болезненный период трансформации, поскольку абсолютно все организационные структуры современного человечества построены именно по инфернальным законам и информационным принципам.

Первый и самый болезненный этап до 24-го года. Но самое главное, что надо понимать всем. Мир не будет уничтожен полностью. Управление уже сменилось три года назад. Условная Тьма свой шанс упустила и теперь с каждым годом будет слабеть все больше. Все больше инструментов управления будут переходить под власть условного Света.

Мы живем в удивительное время настолько глобальных перемен, что стать этому свидетелями стоит очень дорого. И каждому воздастся по Вере его и Знанию.

Всю статью читать

Мы живем в удивительное время настолько глобальных перемен,  что стать этому свидетелями стоит очень дорого. И каждому воздастся по Вере его и Знанию.

 

Наша миссия — починить мир. О поколении 1970-х сегодня

Роман Носиков



Позвольте мне сегодня не об Украине.

Позвольте о такой интересной и важной вещи, как нравственный выбор. Причём не в теоретическом аспекте, а в самом что ни на есть практическом. Речь о нравственном выборе россиянина. И не просто россиянина, а российского гражданина нашего поколения (я про тех, кому сейчас 35–40).

В качестве иллюстрации мне нужно будет вернуться к произведению советских писателей-фантастов Стругацких, о котором мы уже не раз тут друг с другом говорили и спорили. К «Трудно быть Богом».

Я хочу обратить ваше внимание на интересный момент.

Разные поколения нашей страны читают эту книгу совершенно по-разному. Самое младшее поколение — тех, кто родился уже в постсоветской России или же просто не помнит СССР, и поколение старшее, расцвет творческих сил которого произошёл ещё в СССР, читают книгу Стругацких как антиутопию или как поучительную сказку.

Совершенно другая ситуация у нас — у тех, кто успел получить воспитание в СССР, а вести взрослую производственную деятельность начал уже в «свободной» России.

Для нас «Трудно быть Богом» — не утопия и не сказка, а реальность, данная в ощущениях. Для нас «Трудно быть Богом» — постоянный и оттого зачастую неосознаваемый привкус ежедневно принимаемых этических решений.

У нас с героем книжки (засланным с Земли в средневековье разведчиком Руматой) много общего.

Мы родились в другом государстве. С другой системой образования. С другой наукой. С другой общественной моралью. С другими производственными отношениями. Мы воспитаны в условиях социализма.

Не стоит идеализировать систему, которая нас породила. Это чревато серьёзнейшими, а возможно, даже фатальными для нас заблуждениями. Однако невозможно и не ценить и не быть благодарным судьбе и Богу за этот невозможный, я подчёркиваю: НЕВОЗМОЖНЫЙ в современном мире опыт.

После краха социалистической системы и развала государства мы оказались во враждебной нам среде, в обществе, которое было построено на противоположных нашим убеждениям ценностях. Мы в некотором роде переехали в книжный Арканар.

Точнее говоря, Арканар сам пришёл к нам. За нами.

И в этом уже — наше с доном Руматой отличие. Нам, в отличие от книжного героя, — некуда бежать. За нами не прилетит ни звездолёт, ни патрульный дирижабль, ни вертолёт. Никто не отправит нас в уютную психиатрическую клинику с зелёной травкой, если наш разум не выдержит. Нет никакого убежища. Нет пощады. Невозможно подать заявление об отставке.

Ну и по мелочи: нет никаких белковых синтезаторов, бластеров, неуязвимости перед болезнями, иммунитета перед пропагандой, непробиваемой брони и суперприёмов боя.

Единственное, что у нас есть, — это наши убеждения и знания, наше советское детство. Больше нет ничего.

Выбор, стоявший перед нами, был прост и вполне беспощаден — принять новые реалии или уйти в эмиграцию. Внешнюю, внутреннюю, толкинизм и коллекционирование марок — не важно. А приняв реалии — сродниться с ними или же оставить себе себя. Нельзя сдаться немножко и чуть-чуть. Можно только окончательно перейти на другую сторону и раствориться в новом бытии — принять скверну в себя и стать ею искренне и нелицемерно. Возрадоваться своему перерождению и возблагодарить скверну за этот дар.

Мои одноклассники разлетелись от этого социального взрыва не хуже шрапнели. Кого в Германию, кого в Швейцарию, кого в бутылку или шприц, кого в бизнес, кого на помойку, кого в офис, кого в чиновники. Вся страна, все сферы её жизни, словно баллистический пластилин, несут на себе отпечатки моего взорванного поколения.

Морально-этические проблемы, вставшие перед моим поколением, наверное, вообще не имеют прецедентов в истории. Иными словами, мы, наша жизнь, принимаемые нами решения, осуществляемая нами свобода воли — это фантастика. И одновременно это невероятно сжатая, сконцентрированная реальность истории.

Мы — обладатели уникальной сокровищницы опыта как коллективного и национального, так и личного. Даже наши психические травмы и расстройства — уникальны и могут много дать историкам. Когда-нибудь историки — далёкие наши потомки — будут рыться в архивах психдиспансеров и писать диссертации на тему «Психологические проблемы осознания миссии поколения 70-х».

Да, у нас есть миссия. Вы не забыли, что мы — посланники другого времени из другой цивилизации?

Наше поколение — поколение прогрессоров не в чванливо-гайдаровском, не в фэнтезийном, а в самом жестоком, реальном и беспощадном к нам смысле. Только мы храним в себе оба наших мира и любим оба. Мы раздвоены добровольным выбором, приняв решение не отрекаться ни от прошлого, ни от настоящего во имя будущего.

Нет, многие из нас приняли более простые решения — стали патриотами не существующего ныне СССР. Это избавило их от необходимости переживать беды и проблемы современной России как свои собственные. Есть такие, что оттолкнули прошлое, — потому что оно слишком ко многому обязывало. Но о них говорить бессмысленно. Они просто не вышли даже к старту. Их радикальная приверженность к СССР или столь же фанатичное его отрицание служат только одной цели — избавить их от любви к тому, что есть сейчас, — несовершенному, но реальному и живому. Их цель — покой. Так пусть покоятся.

Отличительной чертой нашего поколения является удивительная циничность.

В народе принято жаловаться на циничность представителей таких благородных и даже священных профессий, как врач, милиционер, адвокат или судья, учитель или священник. Жалующиеся редко задумываются о том, что это — не брак реальности, а самая настоящая закономерность.

Врачи в течение шести или семи лет обучения, а многие потом и в течение все трудовой жизни видят вскрытое, обнажённое, лишённое тайны человеческое тело. Вы когда-нибудь были в морге? Знаете, как там пахнет? Там пахнет точно так же, как и в мясных лавках, — мясом. Психологи, священники, учителя, юристы — точно так же, как врачи тело, видят человеческую душу — с тайнами, мотивами, слабостями, похотями, жадностью, гордыньками, завидками, секретиками.

От себя лично могу добавить, что каждый клиент втайне уверен, что будь он бессовестным — жилось бы ему много сытнее, проще и веселее. А поскольку юрист — это в каком-то смысле совесть на аутсорсинге, то все клиенты (почти все) требуют от своего юриста быть таким бессовестным, что если бы они сами были такими и об этом узнала бы их бабушка — давно покойная ударник социалистического труда\ ветеран войны\ святая женщина и так далее и тому подобное, — они сгорели бы со стыда и провалились бы сквозь землю.

Это огромное, гигантское, страшное давление профессии на личность очень сложно пережить. А пережить и не потерять изначальные мотивы, из-за которых ты и пришёл в профессию — любовь к людям, сострадание, жажда справедливости, вера в Бога, — почти кажется невозможным. Но если ты не трус и не испугался раз и навсегда, то даже среди падений и сбоев, грехов и даже предательств — изначальные мотивы начинают возвращаться. И нужно просто не гнать их от себя в ужасе от того, что они помешают тебе зарабатывать (когда ненавидишь свою работу — всегда акцентируешься не на том, что ты работаешь, а на том, что зарабатываешь).

Так или иначе, мне повезло. Я знаю огромное количество прекрасных, по-настоящему любящих людей чиновников, врачей и даже милиционеров. Хотя людям, конечно, кажется, что эти чиновники, врачи, священники и милиционеры их ненавидят. Иначе с чего бы они грубили, хамили, шутили так неуместно над их проблемами и ковыряли в зубах? Что тут скажешь? Вот такая у нас любовь.

Так вот, всему моему поколению тоже досталась особая роль и вместе с ней — особый повод для цинизма. Мы, будучи уже сознательными людьми, видели, как и с чего началась эта сегодняшняя российская государственность. Не думаю, что это чем-то легче для психики, чем полное анатомирование человеческого организма. Мы видели и смерть предыдущей государственности. И это — тоже не сахар. Мы знаем о нашей стране больше, чем хотелось бы. Мы видели крах советской пропаганды и начало пропаганды антисоветской. Поэтому мы, наверное, самое незомбируемое поколение из всех.

Те из нас, что учились на юрфаках и экономфаках, знают этот предмет и несколько глубже. Я об этом уже рассказывал ранее. И не один раз.

Иными словами — мы обречены на цинизм по отношению к патриотизму, стране, истории и государству. И одновременно именно мы понимаем лучше всех, как они необходимы.

Уже из самого положения вытекает наша миссия — починка мироздания. Не возврат, не реваншизм, не месть. Починка. Возврат истории. Недопущения организации его искусственного конца.

И вот тут, в самом конце, мы снова отделяем себя от романтического героя Стругацких. Румата провалился как прогрессор. Он состоялся как человек, но как прогрессор — он потерпел неудачу. У него была такая возможность.

У нас такой возможности нет.

Какие справедливые слова в адрес нашего поколения. Все верно! Автор как всегда - в яблочко.

Согласна. Хотя никогда не думала о себе и своем поколении в таком ключе, но все оч.верно.

Интересная точка зрения!

Отличительной чертой нашего поколения является удивительная циничность... Поэтому мы, наверное, самое незомбируемое поколение из всех.

 

Корнями понятие цинизм восходит к философскому учению киников (циников) древнегреческой школы. Приверженцами это учения были: Антисфен, Диоген Синопский, Кратет и др. Ими проповедовалось пренебрежение к общепринятым нравственным нормам и ценностям. По их учению эти понятия не имели целесообразности.

Мне кажется, что с веками понятие и слово циничность приобрели чересчур негативный характер. Общепринятые нормы поведения в социуме мы, помнится, отвергали категорически. Ценности того социума семидесятых, отрицали безоговорочно и навсегда, как нам казалось.

Нам тогда дали прививку: с одной стороны великая  русская и мировая Литература и наше советское широчайшее образование, а с другой - абсолютно циничная, перманентная НЕПРАВДА со стороны взрослых и самой Системы.

И все же цинизм сейчас - это болезнь, серьезное духовное заболевание. На время он сработал в России, как защита от внушения неверных ценностей, но и истинные ценности теперь не могут через него прорасти. Это как препарат Торнадо для борьбы с сорняками - если им полить траву, после него не только сорняки, ничего уже вокруг расти не будет.

Мне когда-то пришлось всерьез с этим качеством поработать, чтобы  убрать его из сознания, подсознания и клеточной памяти. И что же пришло взамен? Пришло глубокое понимание природы всего, что происходит, принятие всего, но не смирение вовсе, не сдача - а понимание, что и как устроено, и что с этим можно сделать. И с этим ушло противостояние и борьба. Цинизм - это ведь неприятие, противостояние, особая позиция, это часть дуальности. Отсутствие цинизма - это хорошее состояние, оно дает гораздо больше счастья.

RSS

Дни рождения

Дни рождения завтра

НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ

ПОИСК ПО САЙТУ

Подпишись на обновления сайта:


 АВТОРСКИЕ ГРУППЫ

Последняя активность

Ольга Макарова оставил(а) комментарий для Gelwer
вчера
Елена Орлова оставил(а) комментарий на сообщение блога Gelwer Для чего могли служить пирамиды?
Воскресенье
Gelwer обновил(а) свой профиль
Воскресенье
Сообщение блога, созданное Gelwer
Воскресенье