Остров Согласия

ПОЗНАВАЯ СЕБЯ, ТЫ ПОЗНАЕШЬ ВСЕЛЕННУЮ!



 - Ольга, ты читала мой последний рассказ? В трубке раздался голос приятеля по литфаку. Я тебе перешлю его по электронной почте. Непременно прочти. Он о твоей тезке, полной тезке – представляешь? Это реальное лицо, я нашел свидетельства начала века. Получился сценарий, по нему решили ставить фильм, и тебя приглашают на пробы.

- Меня?!

- Тебя-тебя, приезжай. Возникла идея взять на пробы полную тезку моей героини.

Идея казалась бредовой, но заинтриговала. Таков уж был ее приятель – забавный, всегда неожиданный, фонтанирующий идеями.

Ольга, улыбаясь и качая головой,  включила компьютер, открыла почту и принялась за письмо.

Читала, не отрываясь. Отложенные дела стояли, но она забыла обо всем.

Довоенная статья в немецком журнале рассказывала об этой интересной личности, эмигрантке из России, и она была одной из первых женщин, начавших собственное дело в Европе. Была даже фотография того времени, - дама, изображенная на ней, была хороша красотой счастливой и уверенной женщины. Плавные обводы рук, выпрямленный стан, открытое лицо. Серое на черно-белой фотографии платье в мелкую клеточку облегало ее фигуру, в руках длинная ручка светлого зонтика. Спокойный взгляд. Ольга была ее полной тезкой, и имя и фамилия совпадали.

История этой женщины как-то внезапно тронула и взбудоражила ее. Это чувство было непонятным, невнятным, тревожащим, как будто что-то забытое мучительно хочется вспомнить.

Встреча в павильоне киностудии была назначена сразу же. Все это было так неожиданно и сумбурно, Ольга была смятена нереальностью этой ситуации, ведь буквально вчера ее вытащили на кинопробы из ее суматошной деловой жизни. Она согласилась, не думая, как и что она будет делать, но что-то звало ее, зачем-то она приехала сюда, повинуясь непонятному ей самой  внутреннему порыву.

          Суета, режиссер запаздывал. Ольга надела приготовленное для нее платье начала века, оно было почти таким же, как на той фотографии – облегающим талию, в мелкую черно-белую клеточку. Она видела мужчин, видимо, тоже приглашенных на пробы. Двое были очень колоритны, – высокие, внушительные. Третий, одетый в такой же, как у них, светлый сюртук, был уж слишком женственен, полноват, лысоват и не понравился. Но первую сцену ей предложили играть именно с ним.

Сценарий она забыла сразу весь, он просто вылетел из головы.

         Ольга нервничала, решительно не знала, что делать с руками, фразы путались в голове. Она помнила, что сейчас не обязательно точно следовать роли, просто будут смотреть, подходит ли она. Кажется, взгляд режиссера был слишком скучающим, он отводил глаза, когда она смотрела на него. Видимо, она не подходит – не сценична – да и откуда ей быть сценичной? Эта идея, взять тезку на роль героини, действительно была сумасбродной.

Тем не менее, Ольга была на площадке, съемка началась.

Человек в сюртуке обратился к ней с заготовленной фразой «Сударыня, будьте любезны». Слово «сударыня» прозвучало резко,  что-то в интонации этого неожиданно высокого голоса напрягло ее. Ольга смерила взглядом мужчину, - и он показался ей и вовсе мелким и незначительным.

Ольга не помнила, что она должна ответить, рассеянно повела взглядом вокруг – на глаза попался зонтик от солнца, видимо, заготовленный для сцены. Она взяла его в руку, прислушалась к прикосновению шелковой ткани, пальцы ощутили рельефность ручки. Зонтик был бутафорский, студийный, но руки вдруг вспомнили его, и это прикосновение неожиданно взволновало. Пальцы гладили теплое дерево, ручка была сделана искусно. Тут, правда, наметилась небольшая поломка, набалдашник сидел непрочно, а зонтик был как будто знакомым, привычным и нравился очень.

Ольга переложила его в другую руку, и тело вдруг ощутило новое состояние, в позвоночнике как будто выпрямилась пружина, плечи расправились. Осанка потянула за собой весь строй мыслей, сами полились слова.

- Послушайте, надо бы починить его.

- Вздорная вещица, вам же чинили ее раньше.

- Да, но она сломана опять.

Ольга подняла взгляд на того, с кем говорила. Знакомое ощущение поднималось внутри – неприятие, доходящее до презрения, - и беспомощность от того, что зависима. Она живет на деньги этого человека, и вынуждена быть с ним, и нужно о чем-то с ним говорить. Но в каждой фразе – и ее и его - проступала чуждость друг другу. Разговор был корректен, но эта вежливость звенела напряжением, как перетянутая струна.

Супружеская пара стояла на пирсе ярким солнечным днем, это была шумная, суетная Ялта. Белый пароход причаливал, волны прибоя накатывали и разбивались о камни, легкие брызги свежим ветром доносило до них. Слышались звуки летнего дня, звучали голоса, вокруг были люди – мужчины в светлых костюмах и дамы с кружевными зонтами от солнца.

Но  день был снаружи, и он был в разладе с тем, что чувствовали эти двое. Мужчина был оскорблен, он ненавидел ее, он презирал бы ее – но с ней это было невероятно. Ее величественная фигура, взгляд, слегка надменный, бесил его. Она была виновна, она не подчинилась ему – но его бешенство и ревность, доходя до нее, как-то сминались, осыпались у ее ног. Она была недоступна.

Он знал, что она не любит его, подозревал, в неверности, - и не мог обвинить ее ни в чем. Ее фигура, слова и движения не выражали ни страха, ни вины, ни покорности. Эта женщина была загадка. Полностью зависящая от него – и независимая одновременно. Ее сердце было закрытым для него, и он знал, что она честна и пряма. Он просто не мог задать вопроса – а она ждала его, и оба знали, что она ответит правду. Он боялся ее.

         И вновь они говорили о зонтике, о пустяках. Фразы ничего не значили, и это была пропасть, разделявшая их все больше.

         Звук парохода, уходящего от причала, всколыхнул летнее марево.  Ольга на мгновение увидела себя стоящей среди взглядов и камер, с этим светлым зонтиком в руках. Тот человек, с которым только что шла та ее последняя борьба – был совершенно с незнакомым лицом, одежда на нем была странной. Что она здесь делала? На ней было то самое, любимое ею клетчатое летнее платье, ладно обтягивающее стан и бедра, руки прикрыты от загара белыми перчатками, а взгляд все еще помнил голубой горизонт, пароход, плавно отходящий от пирса, о его белый борт звучно шлепались ленивые волны.

         С трудом совмещались две жизни, плохо помнилась эта, последняя – и четко проступала та, где она только что стояла у причала. Реальность проявлялась сквозь реальность, руки ясно ощущали прикосновенье июньского ялтинского солнца, и запах моря и водорослей был очень отчетливым. Сквозь слова и фразы о зонтике, внешне пустые, проступила  пропасть между ними – тем, кто был минуту назад ее мужем. Она не знала, как это будет, и что ее ждет, но сейчас, когда пароход отвалился от стены и стал разворачиваться носом в море, она ощутила, что сама, как этот пароход, оставила, наконец, этого человека. И трещина между ними становится все шире, и он стал совершенно чужд и неинтересен ей. И его чувства совсем уже не касались ее, и его глаза – полные холода и злости, его обида – были беспомощными.

То, что их связывало – ее чувство вины перед словами «супружество», «брак», было швартовочным концом, соединявшим их, и вот только что сходни были убраны, - и пришло спокойствие и безмятежность. Свобода, как ветер,  наполнила грудь, глаза смотрели вдаль сквозь фигуру мужчины. И  он не мог уже ее вернуть, притянуть обратно. Он ненавидел ее и был потрясен тем, как она целостна, как совершенна. Жена – его собственность – стала недоступной, ничем незащищенная от него, кроме своей  безмятежной уверенности.

         Тишина зависла над площадкой, все как-то враз замолчали. То, что сейчас происходило – было непостижимо, пространство плыло. Режиссер оглянулся и вздрогнул – он только что отчетливо слышал гудок парохода. Он вытер щеку и посмотрел странным взглядом на ладонь – соленые теплые брызги донесло до лица свежим порывом ветра.

Представления: 207

Ответы на эту тему форума

Это настоящее! Тебе так удалось переплести реальности, что я сама запуталась: что, когда и с кем все происходит!

И опять у меня ощущение недосказанности. Не точка, а запятая. Как будто еще один абзац остался скрытым от прочтения...

И опять у меня ощущение недосказанности. Не точка, а запятая. Как будто еще один абзац остался скрытым от прочтения...

 

Лен, где-то была твоя строчка: А дальше, дальше-то что? И видится девчушка-распахнутые глаза, и она аж дыхание затаила...

Такая история - я сейчас вот так живу. Вижу вперед отрезки совсем ненадолго, и иногда просматривается лишь пара дней, как сейчас например.  Но всегда и непременно завтра что-нибудь хорошее всегда происходило все эти годы с Аделем, но я не знала почти никогда, что именно это будет.

Но я  понимаю, почему для меня Адель и Жизнь устраивают это так. Прежде, когда жизнь текла по плавной и длинной кривой, ее можно было разбить на длинные отрезки-вектора, и в начале вектора вполне реально можно было прогнозировать, где и каким будет его конец. Женитьба - дети, работа-пенсия. Все было предсказуемо, и можно было написать и следующий абзац, и многотомник даже. Это касалось и личной жизни отдельного человека, и , кажется, целой цивилизации. Вот примерно такая картинка рисуется:

Очень длинные вектора были в начале каждой цивилизации. В каждой цивилизации прогресс разгонялся медленно, но , когда уж разгонялся - то резко взмывал вверх. И к концу волна прогресса поднималась почти вертикально, как в прибое, а потом закручивалась от скорости и хоронила самое себя под самой собой. В общем-то мы были уже на гребне волны в 20 веке.

Теперь найден-таки выход, и петля истории может уже сделать вот такой крендель - красным (вид волны сверху), и принципиально может выйти из-под накрывающей волны в перпендикулярном направлении.

Эта картина появилась в моей голове давно, и я смотрю, где мы и я лично нахожусь сейчас - на самом повороте этой красной кривой. Здесь вектора мизерны, и предсказать ничего невозможно, потому что там, за поворотом, ни разу еще никто не был в истории земли.

Все ли готовы повернуть в неизвестность? Вот не уверена, что это произойдет автоматом.

Девчушка с Распахнутыми Глазами - увы, увы, не обо мне. По прежнему живет во мне журналист и редактор, который, даже, если и читает затаив дыхание, то параллельно обязательно следит за началом, развитием и финалом сюжета. Очевидно, редактору финального аккорда и не хватило. Зная тебя, Аделина, думаю, что писала ты не только для метафизического читателя, но и для обычного. Спасибо за прекрасные эмоции, которые испытала при чтении, но редактор и пишущий журналист просит заключительный аккорд. Впрочем здесь, на сайте, это, действительно, не главное. И все-таки...

Красный вид волны сверху и, возможно, вертикальный взлет! Такого еще не было. Разве что в романе Стругацких "Волны гасят ветер...", когда среди обычных людей стали появляться людены. Писала Борису Стругацкому, что людены уже появляются, а он не поверил. И это понятно, он же писатель, канал, проводник информации. А вот Аркадий бы сам таких нашел, но его уже нет с нами.

...когда писала тебе ответ, еще не было картинки. Но все совпало и без нее. А с ней - еще больше!

Лен, ну нет же там аккорда! И мне  кажется, что это так чудесно, как вдох - и замереть :))).

Ну не по правилам у меня все, так же как и в жизни тоже :).

Ну нет, так нет. Значит, действительно, эссе. Эссе обычно ставит многоточие.
А правил в хорошей, настоящей литературе, ты права, конечно, нет.

 

Все ли готовы повернуть в неизвестность?

 

Я готова. "Женитьба - дети, работа-пенсия. Все было предсказуемо, и можно было написать и следующий абзац" - теперь это тоже не для меня.  Я уже почувствовала вкус чудес подобных тем, которые сейчас описала Аделина и хочу еще! Какова бы ни была эта неизвестность все равно она будет лучше, чем распланированная жизнь по расписанию.

Аделина, а у тебя нет случайно в заначке длиннющего романа? Стиль у тебя интересный. Почитала бы с удовольствием!

А еще мне этот рассказ напомнил сюжет фильма "Титаник". Несколько дней уже хочу его посмотреть да все руки не доходят. Теперь точно посмотрю!

Инна, нет, Лев Толстой не приходил. Пока только Бунин с лирикой, да кое-кто из поэтов. :)

Толстому, наверное, я мало подхожу: больше меня волнует все-таки эзотерика, целый план книг на эту тему уже составлен, и несколько штук параллельно зреют и пишутся. А рассказы как-то необязательны, они как переменка и отдых, и пишутся между делом. А роман ведь надо ставить номером 1!

А может эзотерика это та-самая моя морковка для ослика?!

Короче, не знаю я, что будет завтра :).

Спасибо, Ната! Рада что отозвалось.

RSS

Дни рождения

Дни рождения завтра

НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ

ПОИСК ПО САЙТУ

Подпишись на обновления сайта:


 АВТОРСКИЕ ГРУППЫ