Остров Согласия

ПОЗНАВАЯ СЕБЯ, ТЫ ПОЗНАЕШЬ ВСЕЛЕННУЮ!

...мы уже говорили, что баланс света/тьмы на планете очевиден. Кто приносит свет в темную комнату — не будет окружен тьмой, потому что определением тьмы является отсутствие света. Но, когда приносящих свет немного, то будет много тьмы. То есть, вы зависите о того, что пребываете в том балансе света, которое создано человечеством.

Можно было бы назвать это системой. Всё в жизни подвержено этому влиянию — всё в ней — зависит от баланса света и тьмы, и от того, куда человечество решает поместить этот баланс. Определение тьмы и света должно задаваться балансом человеческого сознания, так как именно Человеческое существо создает тьму и свет на планете. Это основная идея.

... старая энергия тьмы умирает тяжело, борясь и сопротивляясь, пытаясь сохранить то, что у нее было, она борется со своей собственной гибелью. И это та энергия, о которой мы говорим сегодня, и предмет — баланс Человеческого сознания между тьмой и светом. 

... последние пять лет вы нападали на свои финансовые системы, чтобы попробовать сделать их справедливыми, и чтобы очистить их от жадности, как можно скорее. Историки, живущие сегодня, скажут вам, что это считалось невозможной ситуацией, потому что большие деньги рассматривались как неприкасаемые. Однако вы разворошили гнездо и начали закладывать семена более совершенной системы. Нынешняя рецессия — это перебалансировка больших денег.

И это так.

Представления: 1648

Ответы на эту тему форума

Конечно надо пробовать! Но не объединять городки:не надо их укрупнять. А распространять такой опыт среди подобных городков. Именно в таких уютных городках при наличии любимого дела, позволяющего реализовать свои жизненные и духовные потребности, по- моему, может гармонично жить и развиваться человек. Глобализация всегда ведет к выраженному ограничению личной свободы.

Две расы

Две расы


Будущее точно рискует кого-то из нас переехать катком.

Мой товарищ, известный и невероятно талантливый музыкант – русский, взрослый, разумный – пишет мне, что у него депрессия.

- Отчего? – спрашиваю.

Он говорит: у меня исчезла вера в то, что страна моя будет жить по-человечески. Пишет, что в 90-е у него была огромная надежда, и эта надежда не погибала все «нулевые».

Он верил, что наша страна встала в общий хоровод со всеми остальными «цивилизованными странами», и хотя место её по-прежнему оставалось не самым завидным, однако жизнь тогда хотя бы имела краски: розовые, голубые, жёлтые, яркие, радужные.

И только сегодня он ощутил, что мы выгнаны из хоровода прочь. Что мы стали отбросами и ничтожеством мира, что выхода не предвидится. Нет, пишет он, вера, что, цитирую, «эволюция победит» осталась – но, огорчается он, «я боюсь, что не доживу до этого».

Какой парадокс.

Я и подобные мне – все мы жили 90-е и «нулевые» в ощущение распада почвы, в непрестанной тошноте. Мы почти потеряли надежду. Там были разноцветные краски – но всё это разноцветье выглядело так, будто кого-то вырвало нам под ноги.

Нас воротило от того хоровода, в который нас увлекли на правах бедного, глуповатого, начудившего и не раскаявшегося даже не родственника, а соседа.

Нам казалось, что этот тоскливый позор никогда не кончится. Мы никуда не собирались уезжать отсюда и знали, что будем жить здесь вопреки всему – просто нам выпала такая жизнь и другая могла не настать.

Чувство причастности к своему народу – «где он, к несчастью был» – спасало.

Совсем недавно у нас появились смутные надежды, что всё произошедшее за четверть века было не напрасно. Тысячи слов, которые мы прокричали на митингах, наше, против большинства и вопреки всему, юное брожение в 91-м и в 93-м, наши товарищи, убитые в Приднестровье и в Чечне, наши соратники, сидевшие во всех тюрьмах обновлённой России, наша площадь Революции, наша страсть к прошлому удивительной нашей Родины.

У нас появилась надежда.

А у них пропала.

Удивительно, но во всём остальном мы с этим музыкантом и с подобными ему – схожи. Нас радуют одни и те же книги, одни и те же фильмы, мы ходим на одни и те же выставки и любим одну и ту же музыку.

В своё время Синявский писал, что у него были только «стилистические разногласия» с Советской властью.

Нынче всё наоборот. С нашими оппонентами, живущими в своей иллюзорной, на наш вкус, «эволюции», – совпадения у нас только «стилистические».

Мы обладаем общим культурным кодом. Во всём остальном мы противоположны. Диаметрально!

Что им хорошо – нам смерть. Что нам радость – им депрессия.

«Я выйду в городе солнца, / Мне ноги лизнёт волна. / А ты возвращайся в свой Углич / И живи одна», – поёт мой товарищ.

Углич – наш дом, мы к нему привыкли. Уж не знаем, где ваш город солнца и кто вас там лизнёт.

...Только что встретил этого товарища на просторах Сети. Там вывесили новость о том, что РПЦ наградила главу КПРФ. Товарищ написал: энтропия абсурда зашкаливает.

Я вяло съязвил: венчание однополых людей в храме – тоже часть энтропии абсурда, или нет? Что он ответил, я не посмотрел.

Все эти разговоры идут по инерции. Нам не о чем объясняться. Так же могут пытаться договориться рыбы и пауки, кроты и дельфины.

У нас, да, общие песни – но разная страна.

Одни и те же любимые писатели – но иначе настроенные рецепторы.

Наш символ веры состоит из слов, отрицающих их символ веры.

Их наряды нам кажутся вывернутыми наизнанку, а их речь о самом главном – речью о самом вздорном.

Когда я писал «К нам едет Пересвет» – они читали: «К нам едет дикобраз».

Их депрессия – для нас только слабый повод пожать плечами. Они же нашу депрессию в упор не видели, а если видели – то вообще не понимали, о чём мы грустим: «радоваться надо».

Быть может, мы жили в одном прошлом, которое видели по-разному, но будущее точно рискует кого-то из нас переехать катком.

То, что придёт ещё позже, быть может, примирит нас – но это уже не будет иметь не малейшего значения.

В России живут сотни народов, и уживаются тысячу лет. Но в том смысле, о котором я говорю сейчас, у нас две расы.

Эти две расы – иной крови. Разного состава.

Когда мы выплываем – они тонут. Когда они кричат о помощи – мы не можем их спасти: нам кажется, что мы тащим их на поверхность, а они уверены, что топим. И наоборот: пока они нас спасали – мы едва не задохнулись.

Нам больше нечего обсуждать.

Я не хотел бы ещё раз говорить об этом. Я просто собираю рядом тех, кто думает так же, как мы, спасается так же, как мы и молится о том же – о чём молимся мы.

Вернуться бы в Углич – он и есть город солнца.
 
Автор Захар Прилепин.

Оч.хорошая статья, я тоже эти мысли думала и даже пыталась высказать, но получалось коряво.

И еще - мне кажется, не надо вешать ярлыки:  светлые,  темные. Мы РАЗНЫЕ. И, наверное, в этом есть высший смысл.

Да, разные. У нас в нашем собственном роду есть вот такие разные две расы... Но даже  с противоположными взглядами на вещи мы смогли принять и вновь полюбить друг друга. Думаю, что этого и ждут от нас Свыше. Ибо Любовь выше всех границ.

Вспомните, откуда возник Люцифер. Падший ангел, один из ближайших сподвижников Творца, устроивший бунт против Отца, за что и был низринут с Неба на Землю. Если посмотреть на этот миф с позиции всего вышесказанного, то мы имеем ни что иное, как свидетельство о предыдущем цикле прохождения Земли через эклиптику и изменения несущего энергоинформационного фона.

Бунт это символическое описание того, что все новое неизменно рождается в недрах старого. При необходимости мир сам рождает в себе собственную противоположность. Падение Люцифера «с Неба на Землю» следует понимать, как переход власти на Земле под власть Тьмы (в привычной терминологии) с тем самым закономерным итогом, который мы сегодня и наблюдаем. Сегодня срок господства Тьмы на Земле истек. Власть переменилась. Впереди крайне жесткий и болезненный период трансформации, поскольку абсолютно все организационные структуры современного человечества построены именно по инфернальным законам и информационным принципам.

Первый и самый болезненный этап до 24-го года. Но самое главное, что надо понимать всем. Мир не будет уничтожен полностью. Управление уже сменилось три года назад. Условная Тьма свой шанс упустила и теперь с каждым годом будет слабеть все больше. Все больше инструментов управления будут переходить под власть условного Света.

Мы живем в удивительное время настолько глобальных перемен, что стать этому свидетелями стоит очень дорого. И каждому воздастся по Вере его и Знанию.

Всю статью читать

Мы живем в удивительное время настолько глобальных перемен,  что стать этому свидетелями стоит очень дорого. И каждому воздастся по Вере его и Знанию.

 

Наша миссия — починить мир. О поколении 1970-х сегодня

Роман Носиков



Позвольте мне сегодня не об Украине.

Позвольте о такой интересной и важной вещи, как нравственный выбор. Причём не в теоретическом аспекте, а в самом что ни на есть практическом. Речь о нравственном выборе россиянина. И не просто россиянина, а российского гражданина нашего поколения (я про тех, кому сейчас 35–40).

В качестве иллюстрации мне нужно будет вернуться к произведению советских писателей-фантастов Стругацких, о котором мы уже не раз тут друг с другом говорили и спорили. К «Трудно быть Богом».

Я хочу обратить ваше внимание на интересный момент.

Разные поколения нашей страны читают эту книгу совершенно по-разному. Самое младшее поколение — тех, кто родился уже в постсоветской России или же просто не помнит СССР, и поколение старшее, расцвет творческих сил которого произошёл ещё в СССР, читают книгу Стругацких как антиутопию или как поучительную сказку.

Совершенно другая ситуация у нас — у тех, кто успел получить воспитание в СССР, а вести взрослую производственную деятельность начал уже в «свободной» России.

Для нас «Трудно быть Богом» — не утопия и не сказка, а реальность, данная в ощущениях. Для нас «Трудно быть Богом» — постоянный и оттого зачастую неосознаваемый привкус ежедневно принимаемых этических решений.

У нас с героем книжки (засланным с Земли в средневековье разведчиком Руматой) много общего.

Мы родились в другом государстве. С другой системой образования. С другой наукой. С другой общественной моралью. С другими производственными отношениями. Мы воспитаны в условиях социализма.

Не стоит идеализировать систему, которая нас породила. Это чревато серьёзнейшими, а возможно, даже фатальными для нас заблуждениями. Однако невозможно и не ценить и не быть благодарным судьбе и Богу за этот невозможный, я подчёркиваю: НЕВОЗМОЖНЫЙ в современном мире опыт.

После краха социалистической системы и развала государства мы оказались во враждебной нам среде, в обществе, которое было построено на противоположных нашим убеждениям ценностях. Мы в некотором роде переехали в книжный Арканар.

Точнее говоря, Арканар сам пришёл к нам. За нами.

И в этом уже — наше с доном Руматой отличие. Нам, в отличие от книжного героя, — некуда бежать. За нами не прилетит ни звездолёт, ни патрульный дирижабль, ни вертолёт. Никто не отправит нас в уютную психиатрическую клинику с зелёной травкой, если наш разум не выдержит. Нет никакого убежища. Нет пощады. Невозможно подать заявление об отставке.

Ну и по мелочи: нет никаких белковых синтезаторов, бластеров, неуязвимости перед болезнями, иммунитета перед пропагандой, непробиваемой брони и суперприёмов боя.

Единственное, что у нас есть, — это наши убеждения и знания, наше советское детство. Больше нет ничего.

Выбор, стоявший перед нами, был прост и вполне беспощаден — принять новые реалии или уйти в эмиграцию. Внешнюю, внутреннюю, толкинизм и коллекционирование марок — не важно. А приняв реалии — сродниться с ними или же оставить себе себя. Нельзя сдаться немножко и чуть-чуть. Можно только окончательно перейти на другую сторону и раствориться в новом бытии — принять скверну в себя и стать ею искренне и нелицемерно. Возрадоваться своему перерождению и возблагодарить скверну за этот дар.

Мои одноклассники разлетелись от этого социального взрыва не хуже шрапнели. Кого в Германию, кого в Швейцарию, кого в бутылку или шприц, кого в бизнес, кого на помойку, кого в офис, кого в чиновники. Вся страна, все сферы её жизни, словно баллистический пластилин, несут на себе отпечатки моего взорванного поколения.

Морально-этические проблемы, вставшие перед моим поколением, наверное, вообще не имеют прецедентов в истории. Иными словами, мы, наша жизнь, принимаемые нами решения, осуществляемая нами свобода воли — это фантастика. И одновременно это невероятно сжатая, сконцентрированная реальность истории.

Мы — обладатели уникальной сокровищницы опыта как коллективного и национального, так и личного. Даже наши психические травмы и расстройства — уникальны и могут много дать историкам. Когда-нибудь историки — далёкие наши потомки — будут рыться в архивах психдиспансеров и писать диссертации на тему «Психологические проблемы осознания миссии поколения 70-х».

Да, у нас есть миссия. Вы не забыли, что мы — посланники другого времени из другой цивилизации?

Наше поколение — поколение прогрессоров не в чванливо-гайдаровском, не в фэнтезийном, а в самом жестоком, реальном и беспощадном к нам смысле. Только мы храним в себе оба наших мира и любим оба. Мы раздвоены добровольным выбором, приняв решение не отрекаться ни от прошлого, ни от настоящего во имя будущего.

Нет, многие из нас приняли более простые решения — стали патриотами не существующего ныне СССР. Это избавило их от необходимости переживать беды и проблемы современной России как свои собственные. Есть такие, что оттолкнули прошлое, — потому что оно слишком ко многому обязывало. Но о них говорить бессмысленно. Они просто не вышли даже к старту. Их радикальная приверженность к СССР или столь же фанатичное его отрицание служат только одной цели — избавить их от любви к тому, что есть сейчас, — несовершенному, но реальному и живому. Их цель — покой. Так пусть покоятся.

Отличительной чертой нашего поколения является удивительная циничность.

В народе принято жаловаться на циничность представителей таких благородных и даже священных профессий, как врач, милиционер, адвокат или судья, учитель или священник. Жалующиеся редко задумываются о том, что это — не брак реальности, а самая настоящая закономерность.

Врачи в течение шести или семи лет обучения, а многие потом и в течение все трудовой жизни видят вскрытое, обнажённое, лишённое тайны человеческое тело. Вы когда-нибудь были в морге? Знаете, как там пахнет? Там пахнет точно так же, как и в мясных лавках, — мясом. Психологи, священники, учителя, юристы — точно так же, как врачи тело, видят человеческую душу — с тайнами, мотивами, слабостями, похотями, жадностью, гордыньками, завидками, секретиками.

От себя лично могу добавить, что каждый клиент втайне уверен, что будь он бессовестным — жилось бы ему много сытнее, проще и веселее. А поскольку юрист — это в каком-то смысле совесть на аутсорсинге, то все клиенты (почти все) требуют от своего юриста быть таким бессовестным, что если бы они сами были такими и об этом узнала бы их бабушка — давно покойная ударник социалистического труда\ ветеран войны\ святая женщина и так далее и тому подобное, — они сгорели бы со стыда и провалились бы сквозь землю.

Это огромное, гигантское, страшное давление профессии на личность очень сложно пережить. А пережить и не потерять изначальные мотивы, из-за которых ты и пришёл в профессию — любовь к людям, сострадание, жажда справедливости, вера в Бога, — почти кажется невозможным. Но если ты не трус и не испугался раз и навсегда, то даже среди падений и сбоев, грехов и даже предательств — изначальные мотивы начинают возвращаться. И нужно просто не гнать их от себя в ужасе от того, что они помешают тебе зарабатывать (когда ненавидишь свою работу — всегда акцентируешься не на том, что ты работаешь, а на том, что зарабатываешь).

Так или иначе, мне повезло. Я знаю огромное количество прекрасных, по-настоящему любящих людей чиновников, врачей и даже милиционеров. Хотя людям, конечно, кажется, что эти чиновники, врачи, священники и милиционеры их ненавидят. Иначе с чего бы они грубили, хамили, шутили так неуместно над их проблемами и ковыряли в зубах? Что тут скажешь? Вот такая у нас любовь.

Так вот, всему моему поколению тоже досталась особая роль и вместе с ней — особый повод для цинизма. Мы, будучи уже сознательными людьми, видели, как и с чего началась эта сегодняшняя российская государственность. Не думаю, что это чем-то легче для психики, чем полное анатомирование человеческого организма. Мы видели и смерть предыдущей государственности. И это — тоже не сахар. Мы знаем о нашей стране больше, чем хотелось бы. Мы видели крах советской пропаганды и начало пропаганды антисоветской. Поэтому мы, наверное, самое незомбируемое поколение из всех.

Те из нас, что учились на юрфаках и экономфаках, знают этот предмет и несколько глубже. Я об этом уже рассказывал ранее. И не один раз.

Иными словами — мы обречены на цинизм по отношению к патриотизму, стране, истории и государству. И одновременно именно мы понимаем лучше всех, как они необходимы.

Уже из самого положения вытекает наша миссия — починка мироздания. Не возврат, не реваншизм, не месть. Починка. Возврат истории. Недопущения организации его искусственного конца.

И вот тут, в самом конце, мы снова отделяем себя от романтического героя Стругацких. Румата провалился как прогрессор. Он состоялся как человек, но как прогрессор — он потерпел неудачу. У него была такая возможность.

У нас такой возможности нет.

Какие справедливые слова в адрес нашего поколения. Все верно! Автор как всегда - в яблочко.

Согласна. Хотя никогда не думала о себе и своем поколении в таком ключе, но все оч.верно.

Интересная точка зрения!

Отличительной чертой нашего поколения является удивительная циничность... Поэтому мы, наверное, самое незомбируемое поколение из всех.

 

Корнями понятие цинизм восходит к философскому учению киников (циников) древнегреческой школы. Приверженцами это учения были: Антисфен, Диоген Синопский, Кратет и др. Ими проповедовалось пренебрежение к общепринятым нравственным нормам и ценностям. По их учению эти понятия не имели целесообразности.

Мне кажется, что с веками понятие и слово циничность приобрели чересчур негативный характер. Общепринятые нормы поведения в социуме мы, помнится, отвергали категорически. Ценности того социума семидесятых, отрицали безоговорочно и навсегда, как нам казалось.

Нам тогда дали прививку: с одной стороны великая  русская и мировая Литература и наше советское широчайшее образование, а с другой - абсолютно циничная, перманентная НЕПРАВДА со стороны взрослых и самой Системы.

И все же цинизм сейчас - это болезнь, серьезное духовное заболевание. На время он сработал в России, как защита от внушения неверных ценностей, но и истинные ценности теперь не могут через него прорасти. Это как препарат Торнадо для борьбы с сорняками - если им полить траву, после него не только сорняки, ничего уже вокруг расти не будет.

Мне когда-то пришлось всерьез с этим качеством поработать, чтобы  убрать его из сознания, подсознания и клеточной памяти. И что же пришло взамен? Пришло глубокое понимание природы всего, что происходит, принятие всего, но не смирение вовсе, не сдача - а понимание, что и как устроено, и что с этим можно сделать. И с этим ушло противостояние и борьба. Цинизм - это ведь неприятие, противостояние, особая позиция, это часть дуальности. Отсутствие цинизма - это хорошее состояние, оно дает гораздо больше счастья.

RSS

Дни рождения

Сегодня дней рождения нет.

НАВИГАЦИЯ ПО САЙТУ

ПОИСК ПО САЙТУ

Подпишись на обновления сайта:


 АВТОРСКИЕ ГРУППЫ